Человек, который вблизи увидел гниль в системе правоохранительных органов: «Они преступники» | Слушайте
Депутат Кнессета Моше Саада, бывший заместитель главы МАХАШ, раскрывает закулисье судебной системы Израиля. В подкасте «Аль зе» он обсуждает дело главного военного прокурора, ситуацию с бойцами «Силы 100» и необходимость фундаментальных реформ в правоохранительных органах.
Депутат Кнессета Моше Саада из партии «Ликуд» знает правоохранительную систему изнутри. Около семи лет он занимал должность заместителя главы Отдела по расследованию преступлений, совершенных сотрудниками полиции (МАХАШ) — роль, которая дала ему глубокое знакомство с одним из самых чувствительных и важных органов в судебной и правоохранительной системе Израиля. В последние годы, с тех пор как он покинул систему и занялся политикой, Саада стал одним из самых заметных и резких критиков поведения высокопоставленных лиц в системе, которую он знал вблизи.
В новом эпизоде подкаста «Аль зе» («Об этом») Саада в интервью Ширит Авитан Коэн возвращается за кулисы тех лет, когда он работал в системе, и открыто говорит о том, что он определяет как глубокий провал в механизмах правоприменения. Он затрагивает дело главного военного прокурора и дело «Сде-Тейман», рассказывает о борьбе, которую он вел за продвижение закона о МАХАШ, и объясняет, почему он считает, что система нуждается в фундаментальных изменениях — наряду с хорошими людьми, которые, по его словам, все еще находятся внутри нее.
«Те самые люди, которые должны соблюдать закон и вершить правосудие — они настоящие преступники, — говорит Саада во время беседы. — У них позволено препятствовать расследованиям, позволено подделывать документы, позволено угрожать людям. Мы говорим здесь о святая святых Государства Израиль — и там совершаются ужасные вещи. Истина там не актуальна».
Дело главного военного прокурора: «Не хотели докопаться до истины»
Одной из центральных тем, о которых говорит Саада в эпизоде, является дело главного военного прокурора. По его словам, поведение в этом деле выявило в его глазах более широкое явление — правоохранительную систему, которой трудно расследовать саму себя, когда это может скомпрометировать ее сотрудников.
«Это хорошо видно в деле главного военного прокурора. Все знают, что Гали — преступница, а Амит — преступник. Они не хотели докопаться до истины в этом деле — несмотря на то, что все знали, что главный военный прокурор является источником утечки, — утверждает Саада. — Как в кибуцах было принято всегда закрывать все внутри семьи и не выносить сор из избы — так же поступали и в правоохранительной системе. Не хотели ставить систему в неловкое положение, поэтому просто не расследовали действия главного военного прокурора. Они слили видео — и создали кровавый навет в мире. В конце концов, это обернулось против них, и выяснилось, что вся система коррумпирована».
Саада также касается бойцов «Силы 100» и того, что он видит как огромный разрыв между подозрениями и процедурами, предпринятыми против них, и реальностью, какой он ее знает.
«Без меня и еще нескольких людей, жаждущих справедливости, бойцы «Силы 100» до сих пор сидели бы в тюрьме за преступление изнасилования, с наказанием в 7-10 лет лишения свободы за изнасилование, которого не было, и с международным ордером на арест. А где они сегодня? Сражаются в Ливане и защищают всех нас. Целая система пыталась их уничтожить, и я не успокоюсь, пока люди, ответственные за это, не будут расследованы и не понесут наказание», — добавляет он.
Борьба за закон о МАХАШ
Далее в беседе Саада рассказывает о борьбе, которую он вел за продвижение закона о МАХАШ, и о столкновениях, сопровождавших его на этом пути. Закон выводит МАХАШ из-под ответственности Государственной прокуратуры, превращает его в независимое подразделение в Министерстве юстиции, наделяющее отдельными полномочиями обвинения, и меняет комиссии по поиску кандидатов на руководящие должности так, чтобы министр юстиции и генеральный директор министерства имели в них значительное влияние. По словам Саады, попытка изменить механизмы контроля над правоохранительной системой встретила значительное сопротивление со стороны элементов внутри системы.
«Когда я пытался провести закон о МАХАШ через комиссии, Гали Бахарав-Миара послала Амнона Абрамовича угрожать мне на 12-м канале, — утверждает Саада. — Господин Абрамович говорит в студии: «Саада занимается «тахернизацией» (очищением) Государства Израиль, и мы собираемся расследовать его деятельность».
По его словам, его следующая встреча с Бахарав-Миарой проходила уже в совершенно иной атмосфере: «Позже я встретил Гали, посмотрел ей прямо в глаза и сказал: «Эпоха, когда вы запугивали избранных представителей народа, закончилась».
Саада видит в законе о МАХАШ значительный шаг в изменении системы, но для него это лишь начало процесса. «Мы совершили значительное изменение, подобного которому не было со времен основания государства. Это процесс, но в конце концов все будет расследовано — потому что есть суд и есть судья».
Цель: министр юстиции
В преддверии выборов Саада дает понять, что стремится стать следующим министром юстиции, чтобы привести к изменениям изнутри и исправить пороки, о которых он упоминал на протяжении всего интервью.
«Я приду к этим людям через парадную дверь, как министр юстиции. Я часть системы, и поэтому я хочу ее исправить, — говорит он. — Большинство людей в системе — хорошие люди, которые хотят справедливости. Очень высокопоставленные прокуроры говорят мне в частных беседах: «Амит Исман коррумпирован». Они кричат об этом. Даже когда я сказал в комиссии во всеуслышание, что Гали Бахарав-Миара коррумпирована, высокопоставленные люди подходили ко мне и говорили: «Мы понимаем тебя». Путь заключается в том, чтобы привлечь людей изнутри и совершить перемены».
