Четыре года после Махсы Амини: иранское общество между безмолвием и борьбой
Спустя четыре года после смерти Махсы Амини иранское общество продолжает переживать глубокую психологическую трансформацию и сопротивление режиму.
На этой неделе исполняется четыре года с момента начала борьбы, ставшей точкой невозврата в противостоянии иранского общества исламскому режиму.
16 сентября 2022 года Махса (Джина) Амини, 22-летняя иранская курдка, была задержана полицией нравов в Тегеране под предлогом того, что она неправильно носила хиджаб. Ее доставили в полицейский участок, где, по свидетельствам других женщин, жестоко избили до потери сознания. Махса была госпитализирована и скончалась через два дня. Версия режима заключалась в том, что она умерла от сердечной недостаточности, но общественность знала правду.
Ее трагическая гибель под присмотром репрессивных органов немедленно стала искрой, разжегшей одну из самых бурных волн общественного гнева в истории Исламской Республики — первую, сломавшую барьер страха.
В ходе тех протестов родился лозунг «Женщина, жизнь, свобода» (Зан, Зендеги, Азади), символизировавший, пожалуй, больше всего глубокую трансформацию, которую переживает иранское общество: переход от консервативно-патриархального общества к обществу, где женщины прокладывают путь и борются за свое право жить по свободному выбору.
537 протестующих отдали свои жизни в той борьбе, после того как режим жестоко ответил боевыми патронами по демонстрантам. Этот протест создал новый статус-кво между гражданами и властью, а иранское общество вступило в период вынашивания, когда коллективное сознание претерпело необратимый метаморфоз.
Драматический перелом и масштабные протесты
Еще один драматический, ужасающий и потрясающий поворотный пункт произошел в январе этого года, когда иранцы со всей страны и из всех слоев общества выплеснулись в беспрецедентную по своим масштабам волну протестов против режима. Это были самые мощные демонстрации, в ходе которых полностью рухнули все барьеры между народом и властными структурами.
Масштабы бедствия во время этих событий были невыносимы. Фактически по сей день никто не знает точных цифр, но даже режим был вынужден полунамеком признать, что число погибших могло перешагнуть отметку в 30 000 человек. Эта волна протестов до сих пор сопровождается ошеломляющим количеством арестов и казней, невиданных ранее, что глубоко углубило реку крови, отделяющую сегодня иранское общество от истеблишмента.
Однако главное достижение этих драматических моментов измеряется не только видимыми изменениями в публичном пространстве, но прежде всего разрушением психологического стеклянного потолка беспомощности. Десятилетиями режим культивировал у общественности чувство абсолютной беспомощности — представление о том, что карательные органы всемогущи, а любое сопротивление обречено на провал.
Психология общества в промежуточном состоянии
Момент, когда миллионы вышли против живого огня без страха, разбил этот миф вдребезги. Даже когда люди возвращаются к видимости рутины или вынуждены физически сгибаться перед государственным насилием, требование справедливости, жизни по свободному выбору и отвращение к существующему режиму всегда стоят перед их глазами.
Так создается сложная психология общества, находящегося в промежуточном состоянии. С одной стороны, существует глубокая усталость: экономический коллапс, международная изоляция, цифровой надзор в стиле «Большого брата» и тяжелая цена кровью, создающие огромную психологическую нагрузку. Однако эта усталость не свидетельствует о возвращении к прежнему послушанию, а сосуществует с сознанием, которое больше не согласно принимать легитимность истеблишмента.
Глядя в будущее Ирана, сама властная формула также сталкивается с глубокой трансформацией. Раньше именно Али Хаменеи единолично разрешал беспощадное причинение вреда гражданам ради спасения режима любой ценой; сегодня само руководство претерпевает структурные и ментальные изменения в условиях беспрецедентного истощения, в то время как вступающий в должность верховный лидер еще не предстал перед общественностью.
Относительное затишье, царящее сегодня на улицах Ирана, — это не тишина смирения, а тишина сплочения и ментальной подготовки. Угли тлеют под пеплом: ожидание перемен стало ментальным якорем для общества, которое ждет своего следующего удобного момента.
Дана Шамах — независимый исследователь, лектор и эксперт по иранскому обществу, специализирующаяся на низовых протестных движениях, правах женщин и динамике поколения Z в Исламской Республике.
