Мангал раздора: как ЦАХАЛ становится заложником религиозных догм

Тысяча раввинов не смогут потушить тот огонь, который разожгли двое бойцов и две бойщицы для мангала после наступления субботы. Если судить по общественному резонансу спустя три дня после их отправки в тюрьму, речь идет о пожаре, который распространился далеко за пределы базы и всерьез угрожает статус-кво. Это не обсуждение в комиссии Кнессета по иностранным делам и обороне, не болезненный монолог резервиста, потерявшего доход, и не крики раненого бойца ЦАХАЛ, требующего равенства в несении бремени. Это всего лишь четверо солдат, которые хотели съесть горячую пищу вдали от дома, реализовав свою светскую идентичность в рамках субботнего распорядка.

Возможно, сейчас не сезон для лесных пожаров, но социальный климат благоприятен для возгорания. После сотен дней боевых действий, ужасающей резни и игнорирования правительством предупреждений начальника Генштаба о нехватке личного состава, десятки тысяч повесток снова рассылаются резервистам. Закон об уклонении от службы всё еще лежит на столе правительства, и никто из членов коалиции не решается к нему прикоснуться. Он заряжен политическими рисками, способными обрушить кабинет министров и поставить Биньямина Нетаниягу перед выбором народа.

Там, где глава кадрового управления и начальник Генштаба не способны обеспечить исполнение десятков тысяч приказов о призыве и отправить дезертиров-учеников иешив в военную тюрьму, именно там будут насаждаться религиозные заповеди и отправлять боевых медиков под арест. То, что не находит решения в Кнессете, перебрасывается из рук в руки, как раскаленный уголь, и выкатывается на улицы, на базы, в военные суды и к доносчикам. Тот кадровый офицер, который вместо того, чтобы проявить человечность, позаботился о тюремном заключении для солдат, не нуждается в поощрении. Он верит, что под покровом религиозного дыма, окутывающего базы ЦАХАЛ в последние годы, этот шаг принесет ему заслуги перед Всевышним.

Система, которая отворачивается от военного прокурора за расследование инцидентов с задержанными, — это та же система, которая повернется спиной к своим солдатам за несоблюдение законов Галахи. Это парадоксы, встроенные в идеал призыва ультраортодоксов в армию, которая не приспособлена для их интеграции. Пока общество принимало это как «терпимость», политики наслаждались ситуацией: одна рука посылает солдат в бой, вторая освобождает их друзей от службы, а молчание кабинета министров прикрывает тех, кто публично оскверняет субботу, но сменил лояльность ради политической выгоды.

Эти парадоксы отражены и в законодательстве. Закон о «совместной службе» 2016 года и его обновления 2018 года облегчили жизнь религиозным солдатам, но привели к регрессу в статусе женщин и ЛГБТ в армии. Удар по равенству был немедленным: всех солдат фактически перевели на религиозный армейский формат, не поставив их в известность. Это гнилой контракт: мы призовем ультраортодоксов, женщины будут исключены из пространства, и мы продолжим называть это «народной армией», хотя это уже давно не так.

Сообщения о жалобах военнослужащих-женщин, чье передвижение ограничивали на учебных базах, стали нормой. Это и задержки интеграции танкисток, и предотвращение службы женщин в бригаде «Хасмонеи», и цензура материалов советницы начальника Генштаба по гендерным вопросам, и отмена лекций о правах ЛГБТ. Не заблуждайтесь: это политическая концепция, цель которой — приучить солдат подчиняться законам религии так же, как они подчиняются законам армии.

Политики всех мастей любят называть ЦАХАЛ «народной армией» и настаивать на обязательной службе, используя это как пароль для сокрытия законов об уклонении. Они продолжают эксплуатировать боевое братство, строившееся десятилетиями, ради подчинения милости небес, разрушая один из центральных мостов социальной мобильности в Израиле. Израильское общество созрело для перехода к профессиональной армии и отказа от мечты, в которой все участвуют как равные в принесении жертвы. То, что агентам религиозного истеблишмента кажется невинным мангалом, может оказаться внутренним огнем светских людей, которым больше нечего терять.