Мародерство во время войны: преступники используют сирены для краж

В тот момент, когда звучит сирена, время останавливается. Люди бросают всё и бегут в МАМАД (защищенное пространство в квартире), в убежище или на лестничную клетку. Но для других это становится возможностью для преступления. Среди руин и в домах, оставленных без присмотра на время обстрела, разрастается уродливое явление — мародерство во время войны. Это не единичные случаи, а повторяющийся паттерн: взломы квартир, автомобилей и предприятий совершаются под прикрытием сирен и падений ракет. Тот, кто пытается пережить ночь, утром обнаруживает, что его дом перестал быть безопасным местом.

На данный момент только в центральном регионе зафиксировано несколько десятков случаев, из них более 15 — в Тель-Авиве. Одной из жертв стала Зив Левин, чья квартира пострадала от ракеты в первую ночь войны и была разграблена. «Меня не было дома, — рассказывает она. — В квартиру вломились, так как из-за повреждений в нее было легко войти. Охрана, по всей видимости, не закрывала все входы».

Левин находилась на резервистской службе, когда получила звонок из полиции. «Полицейский сообщил, что нашел часть моих вещей. Я даже не знала, что был взлом». Когда она вернулась, картина была тяжелой: «Взломщик перевернул все ящики, рылся в личных вещах. Помимо кражи, возникает ощущение, что кто-то вторгался в твою жизнь. Это противно до крайности». Среди украденного — парфюмерия, сумки и банковские карты. Часть добычи удалось найти случайно благодаря коробке с кофейными капсулами, на которой было имя владелицы. Большинство вещей до сих пор не найдено, и Левин признается, что пока не может жить в своей квартире.

Случай Зив не является исключением. Квартиры, пострадавшие от ракет, с выбитыми дверями или поврежденными стенами, становятся удобной целью. Так, был задержан 37-летний подозреваемый из Тель-Авива при попытке продать украшения, похищенные из поврежденного жилья. Но целью становятся не только разрушенные объекты — моменты паники также превращаются в возможность для грабителей.

Бар Куперштейн, выживший в плену, столкнулся с этим лично. Во время сирены он побежал в МАМАД, а когда вышел, обнаружил, что его электросамокат украден прямо из дома. «Я спустился в убежище, и в этот момент кто-то вошел и забрал самокат», — рассказал он. В этом случае технологии помогли: благодаря установленному на самокате AirTag полиция задержала подозреваемого в течение нескольких минут.

В другом инциденте водительница, оставившая автомобиль на улице в Тель-Авиве во время сирены, по возвращении обнаружила разбитое окно и украденную сумку. 35-летняя подозреваемая успела воспользоваться найденной кредитной картой, но вскоре была задержана.

Бизнесы, пострадавшие от взрывной волны, также становятся целями. Житель Яффо был задержан после того, как проник в ресторан через поврежденную стену и похитил имущество на десятки тысяч шекелей. В другом случае житель Реховота дважды вламывался в поврежденный магазин, пользуясь разрушенной дверью.

Иногда преступления происходят слишком быстро. «Перед сиреной я просто побежал в убежище в соседнем здании и не закрыл дверь, — рассказывает Йоси, житель центра Тель-Авива. — Когда я вернулся через несколько минут, в доме все было перевернуто. Забрали украшения моей девушки, немного наличных, даже мелкие вещи. Ты понимаешь, что кто-то стоял там, пока ты спасал свою жизнь».

В общественной сфере также фиксируются подобные случаи. Трое жителей территорий были задержаны по подозрению в серии взломов трех предприятий за одну ночь во время сирен. В еще одном случае подозреваемый был пойман, когда ехал на электросамокате, украденном из квартиры, пока ее владельцы находились в МАМАДе.

Полиция идентифицирует этот паттерн и предупреждает о нем. Полковник Ротем Васкер, начальник станции «Лев Тель-Авив» в округе Яркон, описывает явление, подрывающее основы общества: «Стойкость общества во время войны измеряется устойчивостью тыла. Полиция Израиля крайне серьезно относится к любой попытке нанести ущерб этой стойкости, в частности к гнусным преступлениям по взлому, совершаемым под прикрытием сирен или на пострадавших объектах».

По словам полковника Васкера, вызов растет: «Речь идет о ракетах с гораздо более широкими зонами разрушения, поэтому потенциальный радиус для мародерства увеличивается. Мы работаем круглосуточно, чтобы привлечь преступников к ответственности. Даже когда мы заняты спасением жизней, мы не снижаем важность этих инцидентов».

Пострадавшие от мародерства отмечают, что испытывают двойной удар: от самой войны и от людей, которые ею пользуются. «Это не только кража, — резюмирует Левин, — это знание того, что кто-то решил сделать это именно сейчас, когда ты наиболее уязвим». Так, внутри реальности сирен и ракет ведется еще одна война — более тихая, но не менее болезненная — за базовое чувство безопасности граждан в их собственных домах.