Жизнь в тени войны: история семьи Маутнер из Рамат-ха-Шарона

Что делать с минусом на счету, сколько стоит квартира и какая мечта осуществилась в тени войны? Люди со всей страны откровенно рассказывают о самой жизни — до и в условиях войны. На этот раз герои рубрики — семья Маутнер из Рамат-ха-Шарона. На фото: Итай (52 года), Айелет (39 лет), Аяла (14 лет), Зоар (11 лет), Мааян (два с половиной года).

Рамат-ха-Шарон? Итай: «Мы с бывшей женой все годы жили в Яффе, но незадолго до эпидемии ковида мы расстались, и она захотела уехать из Яффы. Я хотел жить поближе к детям и искал жилье в самых разных местах. Мы приехали сюда, потому что здесь живет ее семья. Для меня покинуть Тель-Авив было подобно Судному дню. Кажется, до этого я даже не бывал в Рамат-ха-Шароне. Я снял здесь дом, а перед тем как приехать смотреть квартиру, измерил мебель в Яффе, чтобы проверить, поместится ли она в новом жилье. Когда я вошел в дом в Рамат-ха-Шароне, мне даже не понадобилось доставать список. Было очевидно, что все встанет на свои места. Это самый большой дом в моей жизни. Спустя шесть лет я начинаю открывать для себя очарование этого места».

Как вы познакомились? Айелет: «Я жила в Эйн-Кареме, когда мы с Итаем познакомились. Я переехала в Иерусалим по любви. На самом деле Итай был на нашей свадьбе, потому что мы вместе работали на фестивале "Макудешет" в Иерусалиме. Итай основал этот фестиваль, а я была продюсером. Когда он расстался со своей партнершей, а я со своим, наши рабочие отношения переросли во что-то большее. Вообще-то я хотела построить дом в Карми-Йосеф, у меня уже были готовы все чертежи, и в какой-то момент мне пришлось выбирать: Итай или дом. И тогда, подобно заморозке яйцеклеток, я заморозила планы на этот дом».

Искусство, культура и Лод

Айелет, чем ты занимаешься? «После тяжелого периода безденежья я работаю с организацией под названием "Зуму" — это передвижной музей, который путешествует по всей стране. Каждый раз мы приезжаем в новое место и знакомим публику с искусством. Мы уже побывали в Иерухаме, Нагарии, Хацор-ха-Глилит, Араде и других городах. Сейчас мы находимся в Лоде, пытаясь создать там постоянный филиал "Зуму", который позволит сделать этот процесс более глубоким. Я возглавляю этот проект».

Лод? Айелет: «Это суровый город, находящийся где-то между отчаянием и надеждой. Даже когда нам кажется, что мы добились прорыва и провели потрясающую работу, мы снова делаем три шага назад. Это правда, что многие местные жители не ищут искусство, но, возможно, просто потому, что они его не знают. Именно поэтому мне так важно привезти им то, к чему у них нет доступа. Хотя бы для того, чтобы они с этим познакомились. Я верю, что даже если я сделаю что-то совсем небольшое, это принесет изменения и сделает что-то великое для города».

Есть ли у этого шансы на успех? Итай: «Я тоже связан с миром искусства, и я считаю, что как только искусство выходит из башни из слоновой кости и начинает привлекать не только ту же самую привычную аудиторию, происходит нечто удивительное. У каждого, кого я знаю, был момент, когда песня, фотография, картина или перформанс тронули его до глубины души. Почему это должно оставаться привилегией лишь одной группы людей, которую воспитали потреблять определенную культуру? Почему это не может дойти до всех? Я рос в очень ашкеназской семье, нас воспитывали на походах в музеи и на Израильском фестивале, а в какой-то период я был вовлечен в ночную жизнь Иерусалима. А потом меня затянуло в сферу культуры. Я верю, что нам нужно разрушить эту стену между нами и ими».

Разрушая барьеры

Итай: «Я учился в школе с полной интеграцией, и это отчасти спасло мне жизнь, потому что свело меня в ежедневном общении с прослойками общества, которых не было в моем привычном окружении. В пятом классе начали говорить об этническом происхождении и спросили меня: "Ты из какой общины?", а я не знал. Когда я спросил отца, он ответил, что мы йеменцы. Пока он не исправил меня, я несколько месяцев ходил с полным ощущением своей йеменской идентичности. Совершенно искренне. В мире культуры есть первородный грех в том, как мы говорим и пишем — в этом чувствуется доля высокомерия. Я хочу обращаться к десяткам и сотням тысяч людей. Это принадлежит не мне и не моему "племени" — в конце концов, такого деления на самом деле не существует, ведь все мы взаимосвязаны и переплетены».

Чем ты занимаешься сейчас? Итай: «Последние пять лет я руководил Израильским фестивалем, мы очень глубоко переживали войну. Это были тяжелые годы, и я решил сделать шаг назад. Сегодня я делаю гораздо меньше: провожу мероприятие под названием "Печа-куча", веду стратегические сессии и события, но я гораздо больше времени провожу дома. Я нахожусь в путешествии, пытаясь привыкнуть к состоянию неопределенности — хотя бы на время посмотреть, что будет и что нас ждет. Порой это немного нервирует, так как противоречит инстинктам, но я знаю, что все будет хорошо. Дети меня почти не видели, когда я работал на Израильском фестивале».

Aйелет: «Я тоже от этого выигрываю. Я на десяток лет моложе его и получаю все инсайты человека, опережающего меня на целое десятилетие».

Печа-куча? Итай: «Этот формат родился в Японии как разовый вечер, где хотели собрать художников из самых разных областей. Чтобы они не растекались мыслью по древу, их ограничили во времени: ровно 6 минут и 40 секунд. Идея прижилась, и сегодня такие вечера проходят в 1500 городах по всему миру, причем в Тель-Авиве — самые масштабные. Десять тысяч человек раскупили все билеты всего за два часа на мероприятие, которое состоится через полторы недели. Эту идею привезла сюда Анато Сафран, и она обратилась ко мне, потому что страдала боязнью сцены. С тех пор мы делаем это вместе. У меня в телефоне постоянно есть список кандидатов, и я все время нахожусь в поиске».

Экономическое положение? Итай: «Я обеспечиваю себя с 17 лет и знаю, что все будет хорошо. Финансовая тревога просто более осязаема, чем другие виды страха, поэтому люди в нее и впадают. Я не лицемерю, у меня хороший уровень жизни, у меня есть квартира в Тель-Авиве, которую я купил много лет назад, и Айелет работает. Я не отправляюсь в какое-то безответственное духовное странствие».

Айелет: «Я полностью ему доверяю. Я смотрю на него и знаю, что и его следующий шаг будет чем-то потрясающим».