Между ностальгией и реальностью: доллар уже не тот, что был

На пятилетие мне подарили велосипед. С одной стороны, я был рад красивому подарку, с другой — он оказался зеленым, что стало настоящим испытанием для ребенка, который именно в тот год начал болеть за команду Хайфы, чьи цвета были совсем иными.

Какая связь между моим велосипедом и долларом, помимо цвета? Что ж, после того как я изрядно погонял своего покойного отца, пока не научился уверенно крутить педали, я начал ездить в соседний торговый центр «Мерказ Зив». Парикмахер Висман, сидевший у своего салона вместе с дочерью и внуком, наблюдал за мной. «В Соединенных Штатах такой велосипед стоит 20 долларов», — отрезала дочь, и тогда вспыхнул спор о курсе валюты: шесть или семь лир за доллар.

Напомню, что лира — это одна десятитысячная (1/10 000) часть шекеля, которым мы пользуемся сегодня (десять лир равнялись одному старому шекелю, а новый шекель — 1000 старых). Тот спор я разрешил только сегодня, проверив курс доллара в 1975 году. Он составлял 6,4 лиры, так что в споре между парикмахером Висманом и его дочерью не было явного победителя.

Зеленый, который весь черный

Прошло 11 лет, я заканчиваю 12-й класс и готовлюсь к первой поездке за границу без родителей. Цель — Италия, где я должен встретиться с Ш., моей девушкой, путешествующей там с семьей.

Впервые в жизни я оформляю паспорт (до этого, как было принято для несовершеннолетних, я был вписан в паспорт матери), покупаю авиабилет на деньги со сберегательного счета, открытого к бар-мицве, и прохожу свой первый ритуал «исраблефа» — распределение валюты.

Краткое пояснение для молодых: в те годы законно купить иностранную валюту можно было только при предъявлении авиабилета в банке, и то лишь на сумму до ста долларов (потолок, который позже был отменен). Все это существовало на бумаге: на деле население покупало доллары у уличных менял — то, что тогда называлось «феноменом Лилиенблюм» по названию улицы в Тель-Авиве, где велась торговля. Будучи хайфским подростком, я покупал валюту в Нижнем городе, на улице, которая, по иронии судьбы, называлась улицей Банков. Чтобы доказать, что доллары в кармане «чистые», ты покупал символическое количество в банке по завышенному курсу, просто чтобы предъявить квитанцию, если ее потребует пограничная полиция в аэропорту Бен-Гурион.

Как мы узнавали курс? Очень просто: на первой полосе каждой газеты публиковался официальный курс доллара, а рядом — курс черного рынка. Разве это не «исраблеф»? Кстати, курс тогда составлял примерно полтора шекеля.

---

Сдается квартира

Годы безумной инфляции в первой половине 80-х закрепили доллар в качестве основной валюты в Израиле. Самый яркий пример — долларизация сферы недвижимости: в восьмидесятые, девяностые и даже в начале нынешнего тысячелетия шекель использовался там только для конвертации при фактической оплате. Все остальное велось в долларах.

Свою первую квартиру я купил в 1993 году за 123 000 долларов, что составляло около 350 000 шекелей (чуть более 2,83 шекеля за доллар). Это была двух-с-половиной-комнатная квартира в центре Тель-Авива.

Сфера недвижимости тогда говорила на долларах: до того момента я жил в квартире, арендная плата за которую составляла 525 долларов в месяц, около 1500 шекелей. Спустя восемь лет мы продали жилье и улучшили условия до четырехкомнатной в том же районе. Это было летом 2001 года, в период спада, и владелец, который годом ранее требовал 280 000 долларов, согласился продать ее за 230 000 долларов. Курс доллара тогда был значительно выше, чем сегодня: около 4,4 шекеля, что довело стоимость сделки до чуть более миллиона шекелей.

Через несколько лет рынок недвижимости окончательно перешел на иврит и оставил доллар в прошлом.

Новый минимум

В середине апреля 2026 года доллар ослаб так, как не ослабевал десятилетиями: на прошлой неделе его официальный курс упал ниже 3 шекелей. Что это значит для простого израильтянина? Пожалуй, не так уж много.

Если я полечу освещать матчи чемпионата мира по футболу в США, то сэкономлю на конвертации зарплаты в шекелях в долларовые расходы. Этим влияние на мою жизнь, по сути, и ограничивается.

По всей видимости, должны были произойти и другие изменения. С положительной стороны, цены в супермаркетах могли бы снизиться, ведь и импортные товары, и сырье для пищевой промышленности закупаются за валюту. На деле этого не происходит и вряд ли произойдет, разве что в незначительной степени. Почему? Потому что ценообразование для потребителя в Израиле никогда не меняется и действует только в одном направлении — вверх.

В исключительных случаях найдется «праведник в Содоме», который снизит цену. Возможно, если вы планировали купить автомобиль американского производства, вы получите хорошую скидку. В остальном перемен к лучшему не ожидается.

А что насчет перемен к худшему? Лишь в незначительной степени: израильские экспортеры, которые платят в шекелях, а зарабатывают в долларах, потеряют немало денег. По всей видимости, это может привести к увольнениям. Почему только «по всей видимости»? Потому что большинство экспортеров, которые могли перенести часть производства за границу, уже давно это сделали.

В израильском хайтеке, жемчужине нашего экспорта, большинство сотрудников уже находятся за рубежом, где стоимость рабочей силы ниже. Потеряют ли они прибыль? В любом случае большинство компаний уже провели оптимизацию и вывели за границу работу, для выполнения которой в Израиле нет особых причин.

Прибыли оборонных предприятий также пострадают, но, к их счастью, это происходит в период такого расцвета, что ущерб в крайнем случае заставит их довольствоваться (скажем) Эден Бен Закен вместо Омера Адама на следующем корпоративном мероприятии.

Проблемы богатых имеют тенденцию превращаться в экзистенциальные проблемы бедных. Но не в этот раз: низкий курс доллара повлияет на нашу жизнь лишь незначительно, хотя, как обычно в наших краях, это станет прекрасным оправданием для реализации разного рода планов по «оптимизации».