Между союзом и кризисом: Израиль теряет американскую сеть безопасности
После периода тесного военного сотрудничества между Вашингтоном и Иерусалимом наметились острые разногласия. Экономические интересы президента Дональда Трампа и изменение политического ландшафта в США ставят Израиль в уязвимое положение.
В период первого срока Дональда Трампа (2017–2021) американо-израильское партнерство, преодолев трения эпохи Обамы, обрело второе дыхание. Символами этого сближения стали перенос посольства в Иерусалим, выход из враждебных Израилю организаций ООН и формирование единой оси сдерживания Ирана. После инаугурации Трампа 20 января 2025 года этот союз достиг пика: в июне 2025-го и феврале 2026-го страны совместно нанесли удары по ядерным объектам, ракетным арсеналам и военной инфраструктуре иранского режима.
Однако идиллия оказалась недолговечной. На смену координации пришли разногласия: Биньямин Нетаниягу неоднократно получал выговоры от Вашингтона, требующего прекратить атаки и воздержаться от ответов на иранские ракетные обстрелы. Причиной стал сдвиг в восприятии американских национальных интересов. Иран, несмотря на понесенный ущерб, выжил и нарушил работу мирового энергетического рынка, заблокировав Ормузский пролив. Столкнувшись с угрозой инфляции накануне промежуточных выборов, Трамп начал искать пути выхода из конфликта.
Нетаниягу, напротив, стремился продолжать боевые действия до полного устранения иранской угрозы, что укрепило бы его позиции в год выборов в Кнессет. Еще один спор возник по вопросу ливанского фронта, где Белый дом фактически смирился с иранским определением Ливана и Газы как единого театра военных действий. В результате череды ограничений Израиль в глазах Трампа из «жизненно важного актива» превратился в «обременительную ношу».
Стремление президента США избежать экономического кризиса и сосредоточиться на праздновании своего 80-летия, 250-летия независимости страны и проведении чемпионата мира по футболу сделало Израиль препятствием на пути к сделке. Трамп планирует добиться прекращения огня и разблокировки Ормузского пролива в обмен на снятие морской блокады и размораживание иранских активов. В этой ситуации Нетаниягу оказался лишен внутриамериканской сети безопасности, которая ранее помогала блокировать нежелательные для Израиля инициативы.
Ситуация напоминает исторические прецеденты: «водный кризис» 1953 года, когда Дуайт Эйзенхауэр принудил Израиль остановить строительство водовода, или конец операции «Кадеш» в 1956-м, когда под давлением США Израиль был вынужден отступить с Синая. Сегодня Израиль вернулся в те «мрачные дни», когда еще не существовало широкой двухпартийной поддержки. Отдаление Демократической партии, изоляционизм части республиканцев и эрозия общественной поддержки лишили страну важного якоря.
Учитывая нежелание Нетаниягу вступать в прямой конфликт с Трампом, его подчинение указаниям Вашингтона стало неизбежным — как это было в 2015 году при попытке сорвать ядерную сделку Обамы. В будущем Трамп может попытаться задобрить Нетаниягу, например, привлекая Израиль к выработке соглашения с Ираном или признав его право на присутствие в Южном Ливане. Однако это вряд ли остановит глубокий дрейф в уровне поддержки Израиля в Конгрессе и американском обществе, что в долгосрочной перспективе затруднит восстановление надежной сети безопасности.
