Мики Гольдвассер: «Израиль повторяет ошибки, приведшие к гибели моего сына»

Спустя почти два десятилетия после похищения и убийства Эхуда Гольдвассера во время Второй ливанской войны, его мать Мики Гольдвассер выступает с резкой критикой провалов, предшествовавших инциденту, и утверждает, что Израиль до сих пор не извлек уроков.

В интервью радиостанции 103fm она заявила:

«Когда меня спрашивают, что я чувствую в связи с ликвидацией Имада Мугнии или Хасана Насраллы — мне это не интересно. Они были врагами. Но почему меня не спрашивают, что я чувствовала после всех тех провалов, которые привели к похищению и убийству моего сына?»

По её словам, предупреждающие знаки были очевидны заранее:

«Знали, что готовится похищение, и снизили уровень бдительности. Даже опорный пункт, который мог вести наблюдение, не был укомплектован персоналом. «Хезболла» разместилась внутри территории Израиля, наблюдая за процессами, а патрули выходили в фиксированные часы, которые они изучили».

Гольдвассер также подвергла критике политический эшелон:

«Была халатность. Людей отвлекали «хлебом и зрелищами», чтобы дать процветать туристическому бизнесу. До сегодняшнего дня мы не умеем читать карту Ближнего Востока и не умеем действовать».

По её мнению, нынешняя деятельность в Ливане также не дает ответов: «Деревню можно отстроить заново. Нужно углубиться в их сознание — создать реальное сдерживание на каждый шорох».

Она связала провалы того времени с поведением накануне 7 октября: «Когда устанавливались палатки, когда взорвался заряд в Мегиддо — реакции не было. О туннелях тоже предупреждали жители — и ничего не произошло». Наряду с критикой, Гольдвассер описывает неопределенность, которая сопровождает её по сей день: «Мы не знаем, был ли он похищен живым. Согласно находкам, оба были похищены тяжелоранеными. Я знала, что они попытаются оставить их в живых, но чем это закончилось — я не знаю».

Уверенность пришла только с возвращением гробов в 2008 году: «Только тогда я узнала. Его вернули за день до его 33-летия. Мне говорили, что это займет годы. Я ответила — они вернутся в кратчайшие сроки».

В завершение она коснулась личной памяти: «День памяти — для всех, но мы живем этим каждый день. Он живет со мной в каждый момент. Иногда я думаю, что он знал, что его жизнь будет короткой — и поэтому успел так много. Я до сих пор разговариваю с ним, спрашиваю, что бы он сказал».