Министр финансов Бецалель Смотрич приравнял частные детские сады к «ларькам с фалафелем»

Государство предпочитает предоставлять жизненно важные образовательные услуги через частные учреждения, однако министр финансов Бецалель Смотрич видит в них не более чем «ларек с фалафелем» и отказывает им в разумных механизмах компенсации.

06:10, 24.03.26

Трудно подсчитать, сколько раз экономика закрывалась и открывалась во время кризисов последнего десятилетия, а вместе с ней — детские сады. Столь же сложно определить, сколько раз велись торги по поводу механизмов компенсации. Также остается неясным, почему до сих пор не был установлен постоянный порядок и почему родители, операторы садов и воспитатели должны проходить через этот ритуал каждый раз заново.

Допустим, можно понять, почему решение о порядке выхода в неоплачиваемый отпуск (ХАЛАТ) всегда принимается с двухнедельным опозданием: Минфин надеется, что это заставит работодателей реже отправлять сотрудников в ХАЛАТ. Но какова логика в отсутствии постоянного механизма компенсации для детских садов, государственных и частных, для воспитателей и родителей? Почему в разгар войны, когда стойкость тыла критична, так много людей вынуждены заниматься совершенно лишними экономическими заботами?

Причина кроется в концепции, озвученной министром финансов Бецалелем Смотричем на прошлой неделе: «Нет разницы между воспитательницей частного детского сада, который является бизнесом, и владельцем ларька с фалафелем. Экономический бизнес, которому мы предоставляем сеть безопасности, может быть детским садом, а может быть ларьком с фалафелем или обувным магазином».

Генеральный директор организации частных детских садов Янив Бар-Ор иронизирует: «Я не знаю способа засунуть десять шариков детей в питу». Однако реальная разница заключается в охвате клиентов, размере их расходов и явной заинтересованности родителей и государства в выживании бизнеса под названием «детский сад».

У каждой семьи молодых родителей есть явный интерес получить как можно больший денежный возврат за высокую плату за обучение. С другой стороны, у каждой семьи и у всей экономики есть интерес в том, чтобы сад продолжал существовать. Во всех последних раундах Смотрич отправлял частные детские сады к схеме компенсации для бизнеса. «Что удивительного в том, что сады, охватывавшие 40 тысяч детей, закрылись в последние годы? — спрашивает Бар-Ор. — Что удивительного в том, что воспитатели не хотят приходить на работу?»

Те, кто, как обычно, добились разумного соглашения — это субсидируемые сады («меонот ха-сэмель»). Согласно договоренности, родители получат от организаций детских садов возврат в размере 85% от платы за обучение. Воспитатели получат авансы в размере своей чистой зарплаты (нетто) еще до Песаха. Они будут отправлены в ХАЛАТ, но сумма, которую они получат от Службы национального страхования («Битуах Леуми»), будет вычтена из авансов. Выплату авансов сделает возможной то, что Минфин перечислит организациям средства субсидии на обучение родителей так, будто занятия проводятся, несмотря на их отсутствие.

Частным детским садам фактически предлагаются два бизнес-маршрута. Один предназначен для садов, которые продолжат платить воспитателям и вернут плату за обучение родителям. Они получат возврат в размере 75% от выплаченной зарплаты и 22% от постоянных расходов. То есть садам возвращают 64% расходов. Если это кажется сложным, вы не одиноки: вчера члены комиссии Кнессета по образованию также не смогли понять, что именно это означает и почему бы не упростить процедуру.

Второй маршрут позволяет оператору отправить воспитателей в отпуск без сохранения содержания. В этом случае воспитатели получают не полную зарплату, а только пособие по безработице. Оператор возвращает родителям плату за обучение и получает от государства компенсацию за оставшиеся постоянные расходы. Этот маршрут особенно проблематичен, так как профессия воспитателя настолько непривлекательна, что владельцы садов опасаются, что сотрудница, отправленная в ХАЛАТ, не вернется из него — во всяком случае, не к ним.

«Государство не думает, что самозанятому, занимающемуся образованием, тоже нужно есть и кормить детей. Мысль такова: если у тебя был убыток — справляйся и бери кредит. Людей загоняют в одну яму за другой, — говорит Бар-Ор. — Есть ощущение, что они пытаются ликвидировать сферу образования детей раннего возраста».

Координатор по вопросам занятости в Минфине Ром Бар-Ав объяснил вчера: «Событие по переводу денег частным детским садам гораздо шире, в масштабах десятков миллиардов». Это, несомненно, дорого, но не стоит преувеличивать. Сотрудники Минфина утверждают, что маршруты приводят частные сады к тому же результату, что и субсидируемые. На практике Минфин продолжит перечислять субсидии государственным садам, что создает значительную разницу. То есть государство выбирает предоставлять жизненно важные образовательные услуги через частные учреждения, но в час испытания ведет себя так, будто они — ларек с фалафелем.

На деле это означает, что Минфин вынуждает детские сады и родителей ссориться между собой. Зачастую сады находятся в позиции силы, потому что родители знают, что не найдут другого места. Верно, что это трудно вспомнить, но когда-то здесь была предвыборная кампания. Премьер-министр Биньямин Нетаниягу не обещал ни государственной реформы, ни бесконечных войн. То, что он обещал, — это бесплатное образование в раннем возрасте. То, что родители получают снова и снова, — это периоды, когда дети дома, а они продолжают платить полностью или частично; при этом все больше садов закрываются, а плата за обучение продолжает расти.