«Мир может задохнуться»: история пролива, который держит мировую экономику за горло

«Присутствие иранских сил на островах призвано обеспечить свободу судоходства в Персидском заливе и гарантировать свободное движение нефти в Японию и Европу. Нет сомнений, что Иран — единственная страна в заливе, способная взять на себя заботу о спокойствии и стабильности в регионе». Таким был комментарий в газете «Давар» в конце 1971 года, на следующий день после того, как силы иранской армии захватили три острова, контролирующих Ормузский пролив.

Действительно, 55 лет назад Запад видел преимущество в иранском контроле над морским проходом, даже если он был достигнут силой. Иран тех дней был монархией под властью Шаха и поддерживал тесные связи с Западом. Британцы, правившие островами на протяжении десятилетий, покинули их, и Иран поспешил занять их, утверждая, что это историческая часть персидского королевства, в то время как в ОАЭ заявляли об арабском контроле над островами еще с VII века.

Очевидно, что речь шла не только о национальной чести. Ормузский пролив попадал в заголовки газет на протяжении всей современной истории в основном из-за своей драматической экономической значимости: через него проходит около пятой части мировых поставок нефти и газа, что превратило его в центральную арену противостояния и очаг «энергетического шантажа» со стороны Ирана — факт, который неоднократно подтверждался в последние десятилетия.

Так было не всегда. Иран Шаха служил своего рода полицейским, охранявшим свободное судоходство в проливах. Вскоре после захвата островов он разместил на них мощные радары, а его самолеты начали патрулирование. «Если возникнет необходимость, Иран сможет обеспечить защиту всем танкерам», — пообещал тогда адмирал иранских ВМС. «США укрепляют стража нефтяного залива», «Шах охраняет узкое горлышко» — гласили заголовки в прессе того периода.

Однако чуть более чем через семь лет после того, как армия Шаха установила контроль над Ормузским проливом, в Иране произошла Исламская революция. С 1979 года проливы стали в руках режима аятолл козырной картой и центральным средством сдерживания. Временами они доказывали миру, что умеют мастерски разыгрывать эти карты, и именно сейчас они демонстрируют это самым болезненным образом.

Нарушение судоходства в Ормузском проливе со стороны Ирана достигло беспрецедентного пика после начала тотальной войны против Израиля и США в феврале этого года — войны «Рык льва». В ответ на боевые действия Корпус стражей исламской революции заблокировал судоходство в проливе и сумел подорвать глобальную экономическую стабильность.

Уже с начала кампании находились те, кто предостерегал от недооценки способности Ирана задушить торговлю нефтью — способности, позволяющей иранцам не сдаваться в соревновании по «перетягиванию канатов» с США, даже когда они намного слабее американской сверхдержавы. На этой неделе газета «Нью-Йорк Таймс» опубликовала информацию о том, что результаты военных игр и явные разведывательные предупреждения относительно способности Ирана заблокировать Ормузский пролив подвергались игнорированию и постоянной недооценке со стороны президента Дональда Трампа и его администрации.

Предупреждения о блокировке Ормузского пролива и ее драматических последствиях не новы; они звучат уже десятилетиями. Еще до того, как Шах был свергнут и изгнан из Ирана, он сам распространял сценарии ужаса на эту тему. Критики тогда утверждали, что эти описания призваны оправдать его огромные инвестиции в усиление армии, но Шах настаивал, что он лишь защищает «пуповину» западного мира.

В 1977 году французская газета «Пари Матч» опубликовала статью, описывающую именно такой сценарий. Статья была переведена в еженедельнике «Ха-олам ха-зе» под леденящим душу заголовком: «Мир может задохнуться».

«В ночной тьме появляется флот неопознанных бомбардировщиков и сбрасывает град мин в Ормузском проливе шириной 50 километров и глубиной 60 метров, отделяющем Персидский залив от Индийского океана», — писалось тогда. «В последующие часы в проливе тонут два-три гигантских танкера. Остальные суда останавливаются и отступают. Путь нефти в США, Западную Европу, Японию, Австралию — отрезан». Статья подчеркивала, что итог остается прежним: «Поток нефти в западный мир прекращен».

После превращения Ирана в исламскую республику мир начал понимать, что теперь именно та страна, которая служила «полицейским» пролива, может стать тем, кто его заблокирует. Оман, сосед с другой стороны проливов, первым выразил такое опасение и предупредил, что иранцы могут заблокировать путь с помощью морских мин, однако западные дипломаты в те дни отвергли эти опасения.

Прошло несколько лет, и иранцы доказали, что при желании Ормузский пролив действительно будет заблокирован и послужит для них мощным рычагом давления. В ходе ирано-иракской войны обе стороны наносили удары по портам и коммерческим нефтяным танкерам в Персидском заливе. В начале 1984 года борьба обострилась: Ирак закупил у Франции современные истребители и объявил морскую блокаду иранских портов. Два месяца спустя Ирак начал систематически атаковать танкеры, перевозившие нефть из Ирана, чтобы задушить его экономику. В ответ Иран начал атаковать нефтяные танкеры стран, оказывавших Ираку финансовую помощь, в основном суда из Кувейта и Саудовской Аравии.

Кризис, ставший известным как «война танкеров», продолжался до окончания войны в 1988 году и включал атаки на более чем 500 судов. Его последствия отчетливо ощущались в мировой экономике, и США активно вмешались в кризис, отправив свой флот для защиты танкеров; это было вызвано опасением, что Советский Союз возьмет Кувейт под свое покровительство и закрепится в Персидском заливе.

Операция по сопровождению кувейтских судов называлась «Эрнест Уилл» (Earnest Will). США выделили для нее крупную оперативную группу, она продолжалась более года и завершилась только с окончанием ирано-иракской войны. В один из самых тяжелых дней боев, 3 июля 1988 года, американская радарная система по ошибке захватила иранский пассажирский самолет, который был неверно идентифицирован как истребитель. Самолет был сбит, и все 290 пассажиров и членов экипажа, находившихся на борту, погибли.

В следующий раз арена противостояния между США и Ираном вспыхнула в Ормузском проливе и вокруг него в 2019 году. Трамп, тогда в свой первый президентский срок, оказал на Иран сильное давление после выхода из ядерной сделки с целью заставить Тегеран прийти к гораздо более строгому соглашению. Чтобы добиться этого, он ввел жесткие экономические санкции, направленные на принцип нулевого экспорта нефти из Ирана. В ответ серия таинственных взрывов повредила иностранные нефтяные танкеры, и для США было совершенно ясно, что это дело рук Ирана.

Восемью годами ранее иранцы уже предупреждали США и страны Евросоюза, что они могут заблокировать проливы в ответ на санкции, наложенные на них из-за ядерной программы. Тогда одного лишь скачка цен на нефть было достаточно, чтобы доказать миру мощь, находящуюся в их руках.

«Америка ничего не может сделать против нас», — провозгласил аятолла Хомейни в речи 5 ноября 1979 года. Речь была произнесена всего через один день после захвата посольства США в Тегеране и начала кризиса с заложниками — события, которое остается открытой раной в американском сознании по сей день. Для иранцев высказывание Хомейни стало официальным слоганом, который они используют до сих пор, чтобы бросать вызов и демонстрировать дерзость.

Теперь этот лозунг снова звучит в адрес администрации Трампа, а угроза в Ормузском проливе стала центральным мотивом в истории Ближнего Востока. Когда Трамп на этой неделе отчитал Биньямина Нетаниягу в том самом «разговоре с ругательствами» и приказал ему отступить от плана атаки в Бейруте, в один миг прояснились роковые последствия закрытия проливов — последствия, рожденные тем самым затяжным провалом в оценке угрозы. Драматические события этой недели превратили Израиль, по крайней мере временно, во второстепенное звено в цепи. У американцев сейчас есть гораздо более срочные, широкие и критические интересы, которыми нужно управлять, и Ормузский пролив находится точно в их центре.