Мони Мошунов об угрозе вещательной корпорации: «Попытка нанести удар по свободе слова»

По всей видимости, невозможно говорить об общественном вещании, отмечающем в эти дни 90-летие, не упоминая группу «Зеу Зе!» («Это оно!») — одну из опор нашей жизни на малом экране. Эта программа стала символом и легендой, произведением, которое сопровождает нас десятилетиями и, особенно в темные и печальные периоды, не оставляет нас, мобилизуясь, чтобы поднять дух и поддержать душу.

Группа, которая наряду со скетчами стала самым популярным «бойз-бендом» в стране, исполняя песни в студии вместе с приглашенными артистами под руководством Амира Лакнера, записала новую версию песни «Общий дом» группы «Бензин» (креатив, сценарий и создание в AI: Йони Харлап, аранжировка: Амир Лакнер) по случаю юбилея. Она фигурирует в специальном клипе, который отдает дань уважения великим и малым моментам из истории общественного вещания и доступен для просмотра на всех цифровых платформах «Кан».

По случаю выхода песни и торжеств мы собрали участников «Зеу Зе!» (за исключением Довале Гликмана, который снимается за границей) для ностальгической беседы, предваряющей праздничный выпуск, который выйдет в эфир на «Кан 11» сегодня вечером после новостей.

«Нынешний этап мы начали шесть лет назад, но истоки были в огромной команде молодежной программы, которая транслировалась еще в черно-белом цвете», — с тоской вспоминает Гиди Гов. «Только вчера я встретил человека, который рассказал, что в те годы он был в разъездах и каждый четверг в 16:00 останавливал машину, заходил в место с телевизором, чтобы посмотреть нас, и только потом продолжал дела. Даже солдаты прерывали тренировки. Был один канал, и всем было ясно: в четверг в четыре часа жизнь замирает, а в пятницу смотрят повтор».

«Я был в интернате в Кфар-ха-Ярок, и в 12-м классе, ближе к концу года, помню, как смотрел „Зеу Зе!“ в клубе», — присоединяется Ави Кушнир. «Конечно, я в жизни не думал, что присоединюсь к ним, но в итоге у меня была протекция — Мони меня ввел», — смеется он.

Мони Мошунов: «Празднование общественного вещания — это красота и радость, но нужно упомянуть облако, которое парит над этим: попытку нанести удар по свободе слова и общественному вещанию в стране с призывами закрыть его или изменить его форму. То, что сделало возможным нашу программу, как и другие проекты в корпорации, — это действительно многообразие мнений. В этом и заключается важность общественного канала. Мы начинали еще на „Образовательном телевидении“, которое позже было присоединено к Управлению вещания, а затем к „Кан“».

Шломо Браба: «Я помню, что мы, будучи 20-летними ребятами, вообще не осознавали, что нас видит вся страна. Мы пришли развлекаться, как в кружок в культурном центре. Мы смеялись и делали вещи, не думая о том, что нужно волноваться. Все это развлечение было антитезой застегнутости на все пуговицы Хаима Явина, и это создало свежую, приятную и покоряющую революцию».

Мони: «Общественное вещание — это не только ностальгия. Здесь были построены серьезные вещи, на которых выросли поколения. Например, „Мокед“ — программа, приглашавшая политиков, которые сидели перед тремя журналистами и отвечали на острые вопросы. Сегодня каждый сам спрашивает и сам отвечает, сегодня это что-то другое».

Кушнир: «Я, как новичок, присоединившийся в 88-м году, помню „Зеу Зе!“ как нечто, что невозможно воссоздать — это был прямой эфир».

Гиди: «Возраст тоже невозможно воссоздать».

Кушнир: «Верно, и то, что кто-то считал от пяти до нуля, и в ту же секунду все начиналось...»

Гиди: «Мы делали это и шли домой. Прямой эфир — это самое веселое в мире, но, конечно, это было сложно».

Браба: «Я помню, что в пик того периода, в июле-августе, мы делали программу в прямом эфире по воскресеньям, вторникам и четвергам, а в понедельник, среду и пятницу были повторы. День — да, день — нет. Я не знаю, как мы это делали».

Гиди: «Для каждого дня был другой продюсер и разные команды».

Мони: «Но мы оставались теми же, мы работали все время».

История Бабы Бубы

Есть ли скетч или программа, которую вы помните и любите по-особенному?

Браба: «Программа, посвященная народным танцам. Я играл персонажа, вдохновленного Мараном, там родился Баба Буба, которого играл Мони и который был моим помощником. Я был экспертом по народным танцам и раввином, к которому приходят за советом. Одной женщине, которая хотела похудеть, я сказал сесть на диету: петь весь день „Хавану шалом алейхем“, но без хлеба».

Гиди: «Спецвыпуск к Пуриму, который мы делали с Офрой Хазой, с „Братьями Буз“. Это была очень трогательная программа. Мы снимали в Лоде в течение двух дней, с колесницами и лошадьми. А также программа об Электрической компании и Война в Персидском заливе, когда мы делили страну по зонам».

Кушнир: «Вся Война в Персидском заливе, в которой было всего семь программ, — это как вспоминать одну большую историю. Она получила много внимания, я помню, что в нашу студию приходили журналисты из CNN или BBC, они хотели взять интервью, потому что не понимали, как по нам стреляют ракетами, а мы над этим смеемся. Даже сейчас они этого не понимают».

Мони: «И программа о поющем микробе, когда вирус якобы захватывает страну и заставляет всех петь вместо того, чтобы говорить — это было весело исполнять».

Кушнир: «И программа об „Офнобанке“ (грабителе на мотоцикле), который, кстати, был пойман в реальности через неделю после программы точно так же, как мы снимали его поимку, как будто он сказал: „Я сделаю то, что сделали в программе“».

Как хорошее вино

Одна из шуток в сценическом шоу группы «Зеу Зе!» о скетче с тремя стариками заключается в том, что раньше участников приходилось гримировать, чтобы они выглядели пожилыми, а сегодня в этом нет необходимости. Но неважно, сколько лет прошло с тех пор, как «Зеу Зе!» ворвалась в нашу жизнь: подобно хорошему вину, которое с годами становится только лучше, остается лишь предаваться воспоминаниям перед экраном. В последнем сезоне это сопровождается и музыкой, когда их песни с приглашенными артистами стали настоящим феноменом.

«Все певцы хотят прийти спеть с ними», — рассказывает Эти Анте, редактор программы и человек, ответственный за воссоединение. «Это безумие, я получаю обращения от артистов всех жанров и возрастов».