«Мой отец не разговаривал со мной до своего последнего дня»

Ким Коннекшн, выступающая под сценическим псевдонимом Инбар Ким Леви, не любит, когда её пытаются загнать в рамки. Она не считает себя политическим деятелем, дивой или символом, однако её личная история как нельзя лучше отражает эволюцию израильского общества. «Я не политический человек, — признаётся она. — Выборы меня не интересуют, и, в отличие от многих, я не хожу на демонстрации в поддержку кого-либо».

В этом году 52-летняя Ким отметила 30-летие своей сценической карьеры и была удостоена награды «Почётный деятель сообщества» в ЛГБТ-центре Тель-Авива. «Ровно тридцать лет назад меня утвердили в кабаре-шоу Нино Орсино в театре Бейт-Лесин, — вспоминает она. — Там всё и началось. Я записала песню "Голливуд". Моё первое выступление должно было состояться в дни покаяния в театре Хайфы, но из-за протестов религиозных групп нас перевели в Вади-Салиб. Так началась моя карьера».

На замечание о том, что её путь начался именно с протестов, Ким смеётся: «Верно. У меня до сих пор хранится та страница местной газеты в Хайфе, где меня назвали "Ким-коксинель". Тогда ещё разрешалось использовать это слово». В те годы её окружали Гила Гольдштейн, Анита Плелли и Нино Орсино — люди, ставшие неотъемлемой частью израильской квир-культуры.

О своей дружбе с Гилой Гольдштейн Ким вспоминает с теплотой: «Мы познакомились в трагический день, когда умерла актриса Ада Валери Таль. Гила была для меня как мать. Мы были друг для друга опорой, вместе участвовали в мюзиклах. У Гилы любовь выражалась через ссоры, и я плыла по течению, потому что Гила — это Гила. Я и сама такая, живу по настроению. У меня есть близкие друзья, и если я не звоню им, не ругаюсь и не вешаю трубку — значит, что-то случилось. Такая уж я».

Ким родилась в Кармиэле и, по её словам, сбежала в Тель-Авив в 17 лет. Ещё до переезда в городе знали её историю. «Когда я жила там, вышла статья о моём желании сделать операцию по коррекции пола. Это был мой каминг-аут. Я была уверена, что местные хулиганы будут ко мне приставать, но нет — они меня защищали».

На вопрос о принятии семьёй Ким отвечает откровенно: «Моя мама, благословенна её память, всегда меня принимала. С отцом же я не разговаривала до его последнего дня. Он всегда боялся, что скажут соседи. Отец был боксёром в Латвии, человеком старой закалки, и ему было трудно смириться с тем, что его сын превратился в его дочь».

После многих лет выступлений и работы на телевидении Ким нашла себя в журналистике, став автором колонок светской хроники на севере страны. «Когда мне предложили вести колонку в не самом либеральном городе, меня приняли с уважением, и я делала это с огромной любовью», — рассказывает она о жизни в Кирьят-Ате, где проживает уже 14 лет. Со временем она стала редактировать колонки в семи разных городах. «Обычно в таких рубриках показывают девушек в бикини, но у меня этого нет», — делится она. Вместо этого — мужчины с атлетическим телосложением. «Владелец спросил меня, почему только мужчины в нижнем белье, и я ответила: колонку читают женщины и геи. С тех пор он не вмешивался».

Последняя война застала её на севере. В убежище она подружилась с соседом Натаном, пожилым и очень смешным человеком, и они вдвоём превратили будни в сериал для Instagram. «Я ждала сирен, чтобы снять следующую серию. Я всегда делаю из лимонов лимонад».

Этот год стал для Ким временем «закрытия круга». На церемонии награждения она получила признание, которого ждала десятилетиями. «Мистермисс, диджей и продолжатель дела Офера Ниссима, сделал новую аранжировку на мою песню "Хорошо" спустя двадцать лет. Дуди Шарон, с которым я работала долгие годы, вдохнул новую жизнь в мой трек "Ты не плачешь"».

«Смешно, что песни, за которые меня когда-то критиковали, сегодня наиболее успешны, — говорит Ким. — Это волнительно — получать такие большие объятия от сообщества после тридцати лет деятельности».

Молодому поколению трансгендеров она советует: «Будьте теми, кто вы есть, не бойтесь соседей, не будьте как мой отец, делайте то, что хорошо для вас. Вы не странные. Когда я жила в Кармиэле, я думала, что я одна такая, пока не познакомилась с Даной Интернешнл и Офером Ниссимом. Они забрали меня в Тель-Авив, и я увидела, что есть ещё люди, похожие на меня».

Ким также не скупится на критику в адрес самого ЛГБТ-сообщества: «У транс-женщин есть стереотип, что ты должна соответствовать параметрам 60-90-60, но это неверно. Мы должны принимать друг друга независимо от внешнего вида и взглядов. Сообщество сегодня разделилось на правых и левых, и есть те, кто вычёркивает тебя, если ты думаешь иначе».

Ким Коннекшн, возможно, не стремится к политике. Но после 30 лет на сцене, перед камерами и в колонках светской хроники, само её присутствие в консервативном Израиле 2026 года уже является важным высказыванием.