«Мой ребенок ушел в армию, а вернулся в синих ящиках»
Яара Ихилов, чей сын Ори погиб в ходе операции в секторе Газа, ведет в Instagram дневник скорби. Ее история — это попытка осмыслить невосполнимую утрату и найти способ продолжать быть матерью после гибели ребенка.
В сентябре 2023 года семья Коэн-Ихилов из мошава Неве-Ярак проводила отпуск на греческих островах. Жизнь казалась безоблачной: старший сын Ори только что сдал выпускные экзамены и готовился к призыву в ЦАХАЛ. Он планировал стать добровольцем в «Яхалом» — элитном спецподразделении инженерных войск. Никто не мог предположить, что спустя месяц начнется война, которая изменит всё.
6 июня 2025 года жизнь семьи рухнула. В ходе операции 98-й дивизии в квартале Бени-Сухейла (Хан-Юнис) отряд «Яхалом», в составе которого был Ори, вошел в захваченный ранее комплекс управления ХАМАС. Территория оказалась заминирована: мощный взрыв обрушил часть здания. Старший сержант Ори Йонатан Коэн погиб на месте в возрасте 20 лет. Вместе с ним погибли еще трое бойцов: Йоав Ровер (19 лет), Хен Гросс (33 года) и Том Ротштейн (23 года).
Для матери Ори, натуропата Яары Ихилов, Instagram всегда был площадкой для демонстрации «красивой жизни». Однако после гибели сына ее страница превратилась в дневник скорби — глубокое и болезненное документирование первого года траура.
«Другая вселенная»
На вопрос о том, узнает ли она себя прежнюю на фотографиях, сделанных до катастрофы, Яара отвечает отрицательно: «Это другой мир, другая жизнь. Связи нет. Сегодня нет счастья. Я могу улыбнуться, но не чувствую радости. Как будто это стерто из системы».
Первый пост после трагедии появился спустя 19 дней. Поводом стало известие о гибели еще шести бойцов инженерных войск. «Я не верю, что другие люди должны пройти через этот ужас. Мое сердце снова разрывается», — писала она.
«Синие ящики»
Одним из самых тяжелых испытаний стали «синие ящики» — вещи погибшего, которые ЦАХАЛ передает семье. «Это стоит в центре комнаты как слон, которого невозможно не заметить, — делится Яара. — Там лежат его футболка и брюки, которые я не успела постирать. Я открываю пакет, вдыхаю его запах, но ребенка нет. Это безумный диссонанс: ботинки стоят здесь, а его нет».
Яара признается, что до сих пор пытается найти способ «быть матерью» для погибшего сына. Она носит на кладбище его любимые сладости, включает его плейлисты и даже ест мясо, хотя является вегетарианкой, потому что Ори любил стейки. «Я гадаю и начинаю учиться тому, как жить дальше», — говорит она.
Последнее прощание
Спустя четыре с половиной месяца после гибели Ори представители ЦАХАЛ привезли семье флешку с отпечатком пальца, оставленным Ори при призыве. Ранее Яара настояла на том, чтобы увидеть тело сына в центре идентификации «Шора», несмотря на уговоры офицеров этого не делать.
«Я настояла на том, чтобы увидеть его. Это был самый мудрый поступок в моей жизни, — признается она. — У меня была возможность прикоснуться к нему в последний раз, погладить по щеке, поцеловать. Это серьезное закрытие круга. Я привела Ори в мир и теперь по-настоящему осознала, что его здесь больше нет. Знаете, это как рожать, только наоборот».
Сейчас главным страхом Яары остается забвение. Она бережет вещи сына, хранящие его запах, понимая, что со временем даже самые дорогие воспоминания могут начать тускнеть.
