«Может быть, это будет голод, который прикончит меня, или автомат Калашникова»
Максим Геркин, выживший в плену ХАМАС, в своем дневнике описывает два года жизни в нечеловеческих условиях под землей. Он вспоминает события 7 октября 2023 года, когда попытка спасти друзей на фестивале «Нова» обернулась для него долгим заточением.
Максим Геркин не знал, что решение спасти своих друзей утром 7 октября превратится в двухлетний путь выживания. Это история о пытках, голоде и упрямой надежде в недрах земли. В дневнике, который он вел втайне и который теперь выходит в свет, выживший в плену раскрывает целый мир «мертвецов с пульсом».
Предисловие
Вот уже год и восемь месяцев я нахожусь в абсолютной темноте под землей, на глубине двадцати или, может быть, тридцати метров. Запах ужасен: едкая смесь серы, испаряющейся влаги и зловония телесных выделений. По ночам я заталкиваю в уши маленькие кусочки туалетной бумаги из страха, что ползающие и летающие существа, кишащие вокруг меня сотнями, проникнут в мое тело и размножатся.
Снаружи идут бомбежки. Каждая бомба, падающая в мире надо мной, сотрясает потолок и осыпает меня сухим, удушливым песком. В каждый такой момент я думаю, что, возможно, на этот раз потолок рухнет и запечатает этот туннель, похоронив меня под собой. А может, и нет. Может быть, это будет голод, который прикончит меня, или автомат Калашникова, который всегда направлен на меня.
Я не думаю, что выберусь отсюда живым.
Они дали мне тетрадь, чтобы я заучивал по ней главы Корана, но на другой ее стороне я втайне пишу и другие вещи. На обложке я вывел по-русски: «Дневник, который никто не прочтет». Я должен оставить что-то после себя, что-то, что дойдет до моих детей. До одиннадцатилетнего Пита, моего сводного брата, который младше меня на 24 года и для которого я — единственная фигура отца, и до Моники, моей дочери, которой еще нет пяти. Я должен как-то рассказать им, что не оставлял их по своей воле. Что я люблю и скучаю до боли.
Я пишу в тетради своей матери, Тале:
«Мама, я прошу прощения за страдания, которые ты проходишь из-за меня. Все не должно было быть так. Всю мою жизнь ты давала мне больше, чем я просил, возможно, больше, чем я умел вернуть. Я знаю, как сильно ты верила в меня. И вот я становлюсь против своей воли еще одним мужчиной, который ушел и оставил тебя ждать своего возвращения. Держись, еще немного, еще капельку. Если Бог даст мне шанс, я вернусь и сниму с тебя все бремя, понесу за тебя весь этот вес, чтобы ты могла немного отдохнуть, снова быть ребенком без забот. Я так тебя люблю, Макс.»
1. Начало
Это началось 6 октября 2023 года. Полдень пятницы, тишина перед субботой. Я в Тират-Кармеле, загоняю свою машину на еженедельную мойку. София — так я называю свой Ford Focus универсал 2013 года. Днем ранее она еще стояла в гараже. Когда София не хочет куда-то ехать, она просто глохнет, и, возможно, поэтому, пока я курю сигарету и жду окончания мойки, я слышу в голове голос, громкий и ясный: «Не едь».
Я оглядываюсь по сторонам. Нет никакой причины для этого голоса. Солнце светит, все выглядит нормально. И тут поступает звонок от Матиаса Бурштейна, моего лучшего друга по курсу офицеров логистики. Он говорит мне именно то, что мне нужно было услышать: «Макси, мы встречаемся и не отказываемся от этого, верно? Все спланировано». Матиас — брат. Брат, которого я встретил десять лет назад на резервистской службе, с его аргентинской кровью и широкой улыбкой. Вместе мы решили пойти на курс офицеров резерва, чтобы взять на себя больше ответственности. Матиаса я очень не хочу разочаровывать, эта дружба сильнее странных предчувствий. Я тушу сигарету и говорю ему: «Ладно, да, едем. Встретимся на „Нове“».
Я возвращаюсь домой, в квартиру в Тират-Кармеле, где живу с мамой и братом Питом. Мама предлагает выйти вместе покурить на балкон, но я отказываюсь, я смертельно устал. Я обещаю ей, что вернусь в субботу днем и тогда мы покурим.
В пятницу вечером я отправляюсь в путь на юг. Я открываю Waze, ввожу место встречи с Матиасом, но правда в том, что я понятия не имею, куда еду. Видимо, потому, что я репатриировался в Израиль только в восемнадцать лет, а до этого не знал ни слова на иврите. Поэтому, когда Waze показывает час и сорок минут езды, я предполагаю, что еду в район Ашдода или Ашкелона. Мне даже в голову не приходит, что я еду в место, примыкающее к границе с сектором Газа.
При проверке на входе на территорию «Новы» меня просят предъявить удостоверение личности. Я ищу в карманах водительские права — и ничего. Они исчезли. Снова в голове возникает голос, но на этот раз как крик: «Разворачивайся и езжай домой! Вот знак, которого ты ждал». Но через несколько мгновений мои права находят. Чувство облегчения смешивается с чувством упущенной возможности. Вот, пропал еще один повод вернуться домой.
2. В эпицентре
Предрассветные часы. 6:29. Свет зари только начинает подниматься. И тут я поднимаю голову вверх. Небо внезапно выглядит так, будто кто-то зажег в нем бесконечные фейерверки. Я вижу белые длинные полосы, которые бороздят небо вширь и движутся на нас. Сотни полос расправляются над нами как веер. Это дождь из ракет. Я стою там и смотрю, как они свистят надо мной высоко в небе. А затем начинаются взрывы от падений. Я сразу понимаю, что все, мы на войне. Массированный залп говорит мне, что здесь происходит нечто гораздо более серьезное, чем то, что мы знали до сих пор.
В считанные секунды пастораль вечеринки рушится. Полицейская проходит мимо нас и громко кричит: «Давайте, давайте, сворачивайтесь! Все сворачивайтесь! Домой!». Я бросаю последнюю сумку в Софию, сажусь на водительское сиденье. Время 07:12. Я достаю телефон и отправляю короткое сообщение маме: «Все в порядке, я потихоньку еду домой». Я хочу, чтобы она была спокойна.
И тут мой телефон звонит. Это Матиас. «Макс! Ты где? Немедленно разворачивайся! Тут стрельба! Тут террористы на дороге, возвращайся назад!». В нескольких словах Матиасу удается рассказать мне, что они получили пулю прямо в машину. Полицейский, стоящий на дороге, направляет движение обратно к территории вечеринки. Я делаю разворот и возвращаюсь назад.
С каждым метром картина меняется. Машины брошены вдоль дороги, некоторые столкнулись друг с другом. Люди бегут во все стороны. Я понимаю, что машина теперь — смертельная ловушка. Я останавливаю Софию на обочине, выхожу и начинаю бежать в открытое поле. И тут телефон снова звонит. На экране — Матиас. Он просит меня о помощи, он не может пошевелиться, он впал в ступор из-за ПТСР. Мне требуется меньше секунды, чтобы решить, что я возвращаюсь к нему. Я бегу против направления потока бегущих, добираюсь до Матиаса и обнимаю его. Мы зажигаем одну последнюю сигарету и выкуриваем ее вместе посреди этого беспорядка. Это момент воображаемой тишины перед тем, как по нам со всех сторон открывается дождь из выстрелов.
«Выходя в свет», Максим Геркин | Интервьюировала и записала: Рути Эфрони | Издательство «Кинерет Змора-Двир» | 240 страниц
