«Мы работали по 11 часов в день»: как на самом деле выглядит путешествие с билетом в один конец

После долгой службы в резерве Нета Наор (24 года) и Нив Пинхас (24 года), молодая пара из Бат-Хефера, купили авиабилеты в один конец в Австралию. Без даты возвращения. Спустя полтора года, находясь на другом конце света, они рассказывают в беседе с ynet, как спонтанное решение превратилось в путешествие всей жизни. «Мы сказали — попробуем, испытаем, увидим мир». За этим авантюрным решением скрывается семейная история. «Это было моей мечтой с самого раннего детства, — говорит Нета. — Мой отец путешествовал по Австралии 30 лет назад и постоянно рассказывал мне о ней: о животных и о том, что он видел. Это просто засело у меня в голове, и я знала, что доберусь туда». Нив добавляет: «Она сказала, что это то, что она хочет сделать, а я ответил: у меня нет планов, я еду с тобой. Плыву по течению». «Вначале я не верила, что пробуду здесь больше полугода, — признается Нета. — Я говорила: мой папа был здесь полгода, сколько там уже можно смотреть? Но постепенно ты путешествуешь, и это становится рутиной. И тебе хорошо в этой рутине. И вот внезапно проходит полтора года».

Но чтобы оставаться в Австралии и продолжать путешествовать более года подряд, нужно работать, и работать тяжело. «У нас виза work-and-holiday, — объясняет она. — Она выдается на год, и если хочешь продлить — нужно работать на приоритетных направлениях: сельское хозяйство, отдаленные районы, то есть там, где австралийцы работать не стремятся». Первая работа привела их на отдаленную ананасовую ферму на севере страны. «Мы вставали каждый день в 6:30 утра, — рассказывает Нета об одном, особенно интенсивном месяце. — В 8:00 начинали собирать и работали до 16:00. Каждый день». Нив описывает рутину: «Босс приезжал на тракторе, решал, какой участок собираем и какого размера ананас. Есть разные сорта, разные размеры — и он определяет. А потом говорит: это то, что собираем сегодня. И всё, удачи». Трудно поверить, что молодая пара была готова так трудиться, но в далекой Австралии платят хорошие деньги, и речь идет о work away — физическом труде во время похода с рюкзаками, неотъемлемой части любого уважающего себя путешествия после армии. «Мы были единственными работниками на огромной ферме», — подчеркивает Нив, добавляя, что одиночество стало частью опыта, а романтика закончилась очень быстро. «Мы были изранены с ног до головы, — смеется он. — Босс требовал от нас многого. Есть один перерыв в день, примерно полчаса. Помимо этого — работаем. Потому что ананасы уже созрели, и он не может от них отказаться. Это не та работа, на которую я бы побежала в Израиле, но здесь это часть пути».

«Плод очень тяжелый и полон колючек, — Нета подчеркивает физическую сложность. — У меня были царапины по всему телу. Мы носили длинные брюки, рубашку с длинным рукавом, перчатки — всё. И в итоге всё равно резались». Работа не прекращается даже в непогоду: «Погода здесь постоянно меняется — даже если идет дождь, даже если светит солнце — собираем без остановки». А что происходит, когда работа заканчивается? «Мы спали в палатке на крыше машины», — рассказывает Нета. Еда была максимально простой: «Мы много готовили на сковороде: рис, мясо, простая еда. В выходной день мы готовили большое количество — рис, пасту, куриное филе — раскладывали по контейнерам, а в обед разогревали и ели». А душ? Не совсем приватный. «Он не предоставлял жилье, — вздыхает Нив, вспоминая сурового босса. — Поэтому мы спали на его территории — и принимали душ у него в доме. Также мыли посуду у него. Буквально жили с ним». После ананасовой фермы они продолжили путь на север — в отдаленный придорожный отель. «Это был край света, — говорит Нета. — Но самое лучшее место, которое только есть». Там темп только вырос. «Мы работали утром и вечером, — рассказывает Нив. — От 8 до 11 часов в день. Иногда 6–7 дней в неделю, и были недели вообще без выходных». Нета добавляет: «Работа горничной — это изнурительный труд, всё время на ногах. Убирать за людьми, каждый день одну и ту же комнату. Это изматывает». В то время как Нив оказался вдали от комнат: «Я был разнорабочим (хендименом), — смеется он. — Больше перемещался по территории объекта: ездил на грузовике, выбрасывал мусор и занимался вещами, связанными с эксплуатацией». Вечером они оба работали вместе в местном ресторане. Большие усилия — но финансовое вознаграждение значительное. «Мы зарабатывали 24 тысячи шекелей в месяц — а расходы почти нулевые, — объясняет Нив. — Мы получали жилье, кухню, иногда и еду». И самое главное — продление визы и продолжение путешествия еще на один год.

После месяцев физического труда пара вернулась к путешествию по пыльным дорогам Австралии. Одним из главных пиков стал знаменитый внедорожный маршрут на северо-западе — Gibb River Road, в сердце дикого региона Кимберли. «Это поездка по грунтовой дороге протяженностью 700 километров, — рассказывает Нив. — Бездорожье, не шоссе. Связи нет. Есть, может быть, две заправки посередине, и всё. Если с тобой что-то случится — ты один». Нета дополняет картину: «Бесконечная природа. Водопады, пересечение каньонов и ручьев, бассейны». И они не отправились в это соло. «Обязательно нужен полноприводный автомобиль, и обязательно нельзя быть одному. Мы выехали с парой друзей». И самое главное — без спешки. «Мы сказали себе: времени нет. Нет дедлайна. Останавливаемся где хотим, когда хотим, и просто живем дорогой». Всё сводится к внедорожнику, который стал домом. «Мы купили Toyota Land Cruiser 4X4, — рассказывает Нив. — Примерно за 30 тысяч шекелей, с палаткой на крыше, есть холодильник, ящики, кухонное оборудование, дополнительный аккумулятор, два топливных бака. Можно жить без инфраструктуры». Он горд: «Эта машина — наш дом, и если мы не будем о ней заботиться — она нас предаст».

Молодые путешественники полны восторгов в адрес дикого австралийского рая с наблюдениями вблизи за прыгающими стаями кенгуру, ядовитыми змеями и птицами всех цветов. Но самый экстремальный момент наступил именно под землей. «Ты входишь в очень темную пещеру — и видишь глаза в воде, — описывает Нета один из кульминационных моментов. — Ты заходишь с налобным фонарем плавать в бассейне внутри пещеры и знаешь, что там есть крокодилы. Это страшно. Это крупное животное. Но тебе говорят, что это пресноводные крокодилы — они меньше и не опасны для человека». Важно подчеркнуть: на севере Австралии не заходят в воду, и повсюду висят предупреждающие знаки. Это были крокодилы совсем другого типа. «Время от времени ты видишь глаз, высовывающийся из воды, — продолжает Нив. — И ты плывешь. Вода холодная, приятная, потому что на улице жарко — и ты в этом вместе с крокодилами, и мы держимся за руки. И в любой момент кто-то говорит: "Что-то меня коснулось, что-то меня коснулось"». Нета: «Но это не на самом деле. Это просто твоя голова. Это невероятный опыт». «Австралийцы всегда улыбаются, — говорит Нив. — Спрашивают, как дела, интересуются, хотят помочь». Но есть и одно явление, которое застало их врасплох. «Они сидят с пивом — и смотрят вперед часами, — делится он. — Без телефона, без телевизора. Просто сидят и смотрят вперед». Нета: «Мы постоянно смеемся над этим. "Что ты делал сегодня?" — "Сидел и пил пиво". Это культура, и им это нравится». Как израильтяне они ощутили принятие — но были и тяжелые моменты. «Пожилые австралийцы нас очень любят, — говорит Нета. — Спрашивают про армию, про ситуацию, и мы чувствуем себя здесь в безопасности». Но затем наступил другой момент. «Мы сидели в Мельбурне, заваривали кофе на пляже, — вздыхает Нета. — Кто-то услышал, как мы говорим на иврите». Реакция была мгновенной. «Он спросил, евреи ли мы, и мы ответили "да". И тогда он плюнул на землю, сказал "фу" и ушел. У него был взгляд, полный ненависти». С тех пор они выработали защитный механизм: «Мы говорим, что мы из Испании, — говорит она. — Но потом кто-то начал говорить с нами по-испански — и мы ничего не поняли». Но настоящий вызов был не снаружи, а в отношениях, в суровых условиях полевой жизни. «Мы не жили вместе до этого, — рассказывает Нета, хотя они вместе уже восемь лет. — И вдруг полтора года внутри машины. Это не квартира — это гораздо более интимно. Это супер-сложно — быть 24/7 с кем-то внутри машины». Нив признается: «Вначале мы боялись, сработает ли это». Реальность сложна: «Бывают молчания. Бывают ссоры. Но это часть настоящих отношений».