«Нападают как уличные псы»: кто управляет бандой SSQ в Тель-Авиве?

«Я не гуляю по улицам, я даже с собакой не выхожу. Я просто боюсь», — признается Дица Коэн, давняя жительница района Шапира в Тель-Авиве. Коэн, которая родилась в этом районе и живет здесь уже более полувека, — одна из немногих, кто готов говорить об ужасе на улицах: большинство жителей боятся что-либо сказать даже на условиях анонимности из опасения, что их узнают. Из страха, что их найдут и поймают в каком-нибудь переулке.

«Я могу засвидетельствовать о себе, что моя безопасность стремится к нулю. Вы не понимаете, что они делали со мной каждый раз, когда я выходила с собакой на прогулку. Что это, где я живу? — задается она вопросом с болью. — Здесь я живу уже 60 лет, за исключением восьми лет, когда я жила в Нью-Йорке, и я знаю оттуда, что такое преступные группировки. Это название SSQ они взяли у одной из банд в Нью-Йорке. Они подражают им, и это то, что они делают здесь, в районе. У них запредельная уверенность в себе, потому что им ничего не делают: их арестовывают, а через день-два отпускают».

Самое заметное слово на улицах этого тель-авивского района — SSQ, аббревиатура от Shapira Squad. Этим именем гордится уличная банда, действующая в этом районе уже несколько лет: в ней состоят многие десятки участников, большинство из которых — дети мигрантов. Только за последние две недели им приписывают как минимум четыре насильственных нападения в районе — от грабежа и удара отверткой до подозрения в попытке линча 12-летней девочки.

Коэн, которая уже много лет занимается проблемой растущей преступности в районе, рассказывает, что преступность просителей убежища и их детей формирует жизнь в этом районе уже годы, еще до того, как некоторые члены SSQ вообще родились. Но все же что-то изменилось: «Теперь они связались с преступными группировками, которые ими управляют. Они начали продавать наркотики, а еще я слышала, что некоторые из них носили пистолеты и ходили угрожать людям. И речь идет о подростках 15, 16, 17 лет».

«Вместе они превращаются в монстра»

«Почти четыре года мы работаем в страхе. И полиция все время знает об этой банде. Они были совсем маленькими, а теперь выросли, но я помню их в возрасте 12, 13 лет», — со страхом рассказывает работница одного из предприятий в районе, которая также там проживает. Р., владелец бизнеса, вмешивается: «Ты звонил в полицию, когда они устраивали беспорядки, они приезжали и ничего им не делали, понимаешь? Полиция была как "куклы", потому что они были всего лишь детьми. Ну и вот, к кому ты обратишься? Но теперь я — шериф. Если кто-то приходит и создает мне проблему, я даю ему пощечину».

Вы не боитесь? Говорят, что они наводят здесь ужас на людей. «Верно. Но ужас — это только когда они приходят вдесятером-вдвадцатером. А один на один — он убегает как курица. И сюда в магазин они не зайдут вдвадцатером сразу. Как с тем парнем, которого убили в пиццерии (Йемано Залка, благословенна его память) — было несколько человек, которые набросились на него. Один на один они не могут, и он тоже на них напал».

Пожилой работник в бизнесе Р., также местный житель, замечает: «То, что я знаю, это что когда молодежь объединяется, вместе они превращаются в монстра, потому что каждый хочет произвести впечатление на другого», и добавляет с сочувствием: «Это особенно так у молодежи группы риска, где нет родительского контроля, которая делает что хочет, такие уличные мальчишки. И сегодня, в отличие от нас — а мы выросли в Яффо, в самом мусоре, но из нас не вышли преступники. Эти, сегодняшние молодые, это страшно — и кто виноват? Кто здесь виноват?».

«Они приходят — эритрейцы, суданцы, арабы, китайцы — все вместе, — объясняет Р., владелец заведения. — Здесь они делают что хотят, что им вздумается. Да. Возьми их сейчас на улицу Леви Эшколь (улица на севере города), пусть они там просто позавтракают на бульваре, и увидишь, что туда приедет вся полиция Израиля. Здесь происходит убийство, а полицейский приезжает только после. В сквере здесь однажды иностранному рабочему отрезали голову, и полиция приехала только через семь-восемь часов».

Похоже, что они нападают, особенно в последнее время, довольно случайным образом. На кого они нападают? Только на старых жителей или также на иностранных граждан, которые здесь живут? «Это очень просто, — отвечает Р. — Ответил им некрасиво — твоя история закончена. Они всегда заходили сюда и покупали. Да, покупали. И они уважали мою сотрудницу, ты не поверишь, как мать. Вели себя лучше всех. Но не дай бог, если ты случайно столкнулся с ними и ответил им некрасиво. Тогда попробуй выпутаться. До тех пор, пока ты их уважаешь и все такое, и ведешь себя с ними хорошо, понимаешь? Они приходят, покупают ночью алкоголь, берут, пьют, платят сполна. Хорошие клиенты, некоторые старше 18 лет, не все несовершеннолетние».

Так каков в итоге способ справиться с ними? «Какой способ? Спецучреждение. Чтобы их помещали в закрытые учреждения, там они, может быть, чему-то научатся. Им дают здесь слишком много свободы. И это не только эта банда — ты здесь не защищен. Если на тебя нападут ночью, ты не защищен. От самых разных».

---

«12 детей бросают в меня камни»

«У нас был случай, когда кто-то играл с нашим кодовым замком на воротах», — вспоминает М., уроженка района. «Мой отец вышел на улицу, перед ним стояла группа подростков. Произошла перепалка, крики, а потом один из них выхватил бутылку пива, которая была в ящике во дворе, и разбил ее моему отцу о голову». М., жительница района Шапира в Тель-Авиве всю свою жизнь, которой уже за 40, на себе чувствует изменения на улицах. В другом случае, рассказывает она, группа подростков пыталась повредить ее машину: «Разговор с ними очень быстро перерос в крайности. Я сказала себе, что не сдамся в этой ситуации, не отступлю и не зайду обратно домой, а побегу за ними по району. Речь идет о 12 детях, я в шлепках, они бросают в меня камни, а я продолжаю идти на них. Но это, вероятно, потому что я выросла без страха в этом районе».

«Я не могу позволить себе бояться. Так меня воспитали, — заявляет она. — У меня есть и новые подруги в районе, которые воспринимают это совершенно иначе. Я думаю, это единственная причина, по которой я даю интервью, и я говорю с вами сейчас не ради своей безопасности, потому что я более-менее понимаю ситуацию. Я чувствую, что именно те, кто пришел извне, не понимают, а они мои подруги, и они страдают».

Есть ли какая-то разница в отношении этих подростков, когда они пытаются причинить вред кому-то вроде вашего отца или тем, кто приехал только в последние годы? «Сегодня разницы нет. Сегодня то, что движет этими событиями, — это в основном условия, деньги, что из этого можно извлечь. Это началось, возможно, как элемент запугивания, сегодня это не так, а чисто вопрос денег. Здесь есть подростки, которые поняли, что есть возможность делать деньги на краже вещей. И вдобавок их это заводит, это нагнетание террора. У них это сейчас очень успешно получается, главным образом потому, что полиция ничего не может сделать, так как они несовершеннолетние. Даже когда я подавала жалобы в полицию, а я подавала дважды, это не помогло, потому что с ними ничего нельзя сделать. Вскрыли мою машину, украли всякие вещи, я подаю жалобу, но с этим нечего делать, они несовершеннолетние».

«Я получал от них палками по голове, они взламывали и грабили»

Шапира, вероятно, один из самых маленьких районов в южном Тель-Авиве, начинался в годы мандата как убежище для тель-авивцев, которые уже тогда искали спасения от городской суеты в месте, которое больше напоминает тихий кибуц в пяти минутах от бульвара Ротшильд. В первые годы после создания государства Шапира стала центром для репатриантов из Центральной Азии. В последние десятилетия это население сокращается, и его место, в своего рода замыкании круга, снова занимает население, прибывающее из центра города и ищущее «шапирского» спокойствия.

Рядом с ними, конечно, живут еще две группы жителей — старые жители, которые очень боятся обсуждать ситуацию в районе, и, конечно, иностранное население, из которого вышла наводящая ужас банда. Среди нового населения также существует огромный страх говорить открыто. Но несмотря на ситуацию и несмотря на значительные финансовые средства, которыми располагает это население, лишь немногие из них говорят, что уедут. Несмотря на случайное насилие, которое по всей видимости может превратить любого человека в жертву, их любовь к району побеждает все.

Одним из главных ответственных за эту любовь к району является Йонатан Бергман, который открыл «Кафе Шапира» 11 лет назад, и с тех пор нет более верного представителя духа района, чем он. Термин «кафе» наносит месту обиду: речь идет о ДНК района в стеклянном стакане, пульсирующем сердце Шапиры. Это основное место встреч, а также своего рода общественный центр, где проходят социальные мероприятия и культурные вечера — и все это происходит в шаге от общественного сквера, который является центром банды SSQ, откуда примерно четыре года назад они вышли, чтобы наводить террор на жителей.

В конце мая, еще чуть более чем через месяц, и после нескольких попыток спасения, которым удалось немного отсрочить конец, «Кафе Шапира» закроется — результат долгов, накопившихся в годы коронавируса и войны. Бергман говорит, что в дополнение к плачевному экономическому состоянию, состояние личной безопасности в районе также внесло свой вклад в закрытие места, которое он строил с большой любовью все эти годы.

«То, что мы здесь выжили, — это чудо. Помимо того, что сегодня в этой стране уже невозможно быть ресторатором, когда здесь в сквере сидят группы молодежи, чувство безопасности моих гостей иное, чем в стерильном месте. Я не единственный, но я один из основных бизнесов, который страдает от этой ситуации. И то, что после 31 мая здесь не будет света и на всей этой площади не загорится ни один фонарь и не будет этого безопасного места — это катастрофа для района. Женщины, которые ходят и идентифицируют "Кафе Шапира" как безопасную точку, о которой они знают, даже подсознательно, что туда они могут обратиться в любом случае, что бы ни случилось. Этот свет здесь погаснет, и на этой площади будет темно, и она будет снова захвачена проституцией, наркоманами и чем угодно».

«Я страдал от SSQ, я получал от них палками по голове в своем кафе, меня взламывали, у меня крали деньги, и я борюсь с ними на протяжении многих лет. Но здесь в округе много детей, которые растут и достигают уже армейского возраста, у которых нет будущего в этой стране, в этом городе, и они попадают в темные и тяжелые углы. Это только сейчас попало в заголовки, но уже несколько добрых лет группы молодежи и маленькие дети сидят в общественном пространстве и потихоньку, поскольку они ведь не станут докторами и не смогут служить в армии, они скатываются к краям: преступность, проституция, наркотики всегда были здесь и вокруг них, и та сторона жизни, в которой легче находиться, — она там».

---

«Они нападают как уличные псы»

Расскажите об инциденте, который произошел с вами. «У меня здесь были десятки инцидентов с этой молодежью, — вспоминает Бергман. — Самый физический был, когда я гулял вечером со своими собаками, когда еще даже не стемнело, и одна из этих молодежных групп бродила по улице. Они начали что-то кричать, я не отреагировал, продолжил идти, и получил палкой от швабры по голове, которую в меня бросили с расстояния десяти метров. Это задокументировано, снято на видео. Теперь, что ты сделаешь? Это или ты пойдешь и изобьешь 10-летнего или 12-летнего ребенка — потому что это их возраст — и что тогда произойдет? Решение не придет, потому что ненависть будет только расти и расти. Нужно действовать жестко против любого случая насилия, в этом вообще нет вопроса. Это не то чтобы я их защищаю или что-то в этом роде, я только говорю, что физические условия, в которых они растут, сам факт того, что у них нет здесь будущего — это основа всего».

Как это работает? Похоже, что они ищут жертв довольно случайным образом. «Я не чувствую, что это в стиле "Заводного апельсина", но верно, что этому нет объяснения — если они знают тебя по кафе и ты дважды сказал им не заходить пить воду, потому что они устраивают беспорядок, то они нападают как уличные псы. Так они себя ведут. Это как если ты сидишь в автобусе и встретился нехорошим взглядом с хулиганом, и не отвел взгляд — ты знаешь, чем это закончится. И сегодня, к сожалению, это заканчивается поножовщиной. Сегодня даже когда ты ходишь по Яффо, 12-летние дети сбивают тебя на электровелосипедах. Мои друзья, взрослые арабы из Яффо, у которых есть дети, говорят, что молодое поколение уже невозможно контролировать. То же самое происходит здесь, и поскольку здесь у них действительно нет будущего, это происходит с удвоенной силой».

«Я знаю, что они уже давно разгуливают в северной части города, и они — преступная группировка во всех отношениях, которой, по всей видимости, управляют силы покрупнее тех, что мы знаем. И это совершенно естественно, что они будут маленькими солдатами. Потому что взрослые вычисляют, что у этих детей нет будущего, и они могут ударить ножом без всяких проблем. Так что за несколько тысяч шекелей это стоит им их жизни. Такова реальность».

«Никто не должен удивляться»

Тамар, которая живет в районе уже 11 лет, видела вблизи развитие этих детей и заметила, как некоторые из них испортились со временем. «Я видела многих из них растущими здесь в районе, я была в "Кафе Шапира" в первые годы в качестве сотрудницы, и они были у нас буквально на постоянной основе летом, почти как летний лагерь для них. С годами я видела, как отсутствие рамок влияет на них, просто потому что сюда поместили уйму людей, не давая ответа на их самые базовые потребности. Я совершенно не удивлена, что это дошло до того, до чего дошло».

С Тамар, которой за тридцать, мы встречаемся в другом кафе в районе — и она отмечает, что в отсутствие рамок и в отсутствие присутствия родителей — поскольку большинство их родителей очень тяжело работают — созидательная сила подростков и их юношеская энергия трансформируются в насилие. Они ищут группу принадлежности, и эта компания подростков — зачастую все, что у них есть. «Я видела, как они росли у меня на глазах, проходя через несколько трудных периодов здесь за эти годы — были годы, когда их друзей депортировали обратно в страны происхождения, в основном на Филиппины. Я помню их ходящими здесь с поникшими лицами в тот период. Потом пытались депортировать население просителей убежища в третьи страны, в лагеря беженцев — это был очень тяжелый период для общины».

«Я знаю, что их родители едва умудряются зарабатывать, государство забирает очень-очень много налогов из их зарплат, и родители работают как волы часы напролет, чтобы мы, тель-авивцы, могли сидеть в ресторанах, потому что никто другой не готов делать их работу, — добавляет она со знанием дела. — Так что нет никакого родительского руководства, и они столкнулись здесь с огромным количеством расизма от жителей. Поэтому что-то в них "закалилось" и заставило их быть подозрительными по отношению к местному населению».

«Не все они жестоки и злы по своей сути. Там есть дети, которым, вероятно, нужна психиатрическая госпитализация, но есть и дети, которых затягивает, и у них нет никакой поддержки или чего-то другого, что можно делать, кроме как шататься с бандой. Так что никто не должен удивляться, что это произошло, что подростки без руководства — это то, что они будут делать».

Все это не повод для жестокости. «А все то, что другие люди делали в этой стране в последние два года, не жестоко? И "молодежь холмов", кстати, это тоже ненаправленная молодежь. Это молодежь, в случае которой кто-то использовал бьющую через край жизненную энергию возраста 15, 16 и 17 лет в злонамеренных целях. Это может случиться с любым заброшенным населением. Я верю, что все можно решить с помощью образования, руководства и доброй воли. Нужно прекратить этот ужасающий расизм, который есть в этой стране. Это точно не поможет».

«Полицейское присутствие в этом районе должно быть усилено, и присутствие социальных органов должно быть здесь усилено, и ночная деятельность должна быть здесь усилена», — резюмирует Бергман, владелец кафе.

Так каково, по вашему мнению, решение? «Прежде всего — статус. Пока не урегулируют их статус, они будут продолжать быть здесь уличными детьми. Но мне не кажется, что есть немедленное решение. Как человек, который живет в Шапире более 20 лет и был свидетелем перехода этого сегмента населения в этот район и в близлежащие районы — не вдаваясь в политику — я могу сказать, что до этого большинство моих соседей были преступниками, проститутками, наркоманами и так далее. Иностранная община, которая вошла в Шапиру в одночасье, изменила здесь человеческую ткань и принесла сюда, в отличие от прежнего, как раз группу людей, которая ищет завтрашний день — хочет работать, создавать экономику, развиваться, обеспечивать себе будущее».

Для обращений к репортеру: yoghevk@n12.tv

Реакция полиции Израиля

«Полиция Израиля действует инициативно и решительно для выявления и борьбы с подростковой преступностью, проводя аресты, расследования и подавая обвинительные заключения по тяжким преступлениям. В качестве доказательства, на протяжении многих лет фиксируется рост масштабов правоприменения и борьбы с этим явлением, при этом наблюдается рост числа арестов на 91% с 2022 года по сравнению с 2025 годом, и примерно на 23% в подаче обвинительных заключений. Наряду с этим, существует важность комплексного системного подхода всех соответствующих органов с целью борьбы с корнями явления и предотвращения повторения подобных случаев».