Насилие на Западном берегу выходит за пределы человеческих отношений

В последние недели в сетях распространяется все больше тяжелых документальных свидетельств с Западного берега. В районе Бейт-Икса был запечатлен пожилой палестинец, закованный в наручники и с завязанными глазами, в то время как вооруженный человек в гражданской одежде стоит рядом с ним бок о бок с силами ЦАХАЛ. На другом видео, снятом в деревне Атара к северу от Рамаллы, видно, как человек в маске подвергает собаку жестокому избиению. Судя по записи, животное били в течение долгих минут, пока оно не рухнуло. Позже стало известно, что собака выжила и проходит лечение в Израиле.

Помимо самих инцидентов, трудно игнорировать ощущение того, что нечто глубокое стирается. В сетях появились комментарии, пытавшиеся оправдать эти действия «борьбой за землю». Палестинцы вновь представляются как те, кто «ворует земли» или угрожает самим своим присутствием. Но даже если принять этот аргумент, остается вопрос: какая связь с животными? Как беспомощная собака становится частью борьбы за землю?

Наряду с попытками оправдания выделялось и другое: широкий шок, который эти свидетельства вызвали у многих в Израиле. Даже внутри поляризованной и насильственной политической реальности большая часть общественности отказывается нормализовать сцены унижения и жестокости по отношению к беспомощным. Есть моменты, когда политический спор уже не может затушевать то, что видно перед глазами. Становится все труднее убеждать себя, что речь идет лишь об исключениях. Эти свидетельства повторяются снова и снова: в случае с пожилым палестинцем, в случае с собакой и в бесчисленных других инцидентах, которые документируются почти каждую неделю.

Именно в этот момент обнажается нечто более глубокое. Когда общество привыкает видеть в людях только «угрозу», «демографическую проблему» или «врага», насилие уже не останавливается на людях. Оно просачивается в окружающую среду — на поля, деревья, в дома, а иногда и на животных. Само сострадание начинает стираться. Неслучайно я написал тогда в сетях: «Не как журналист, не как общественный активист и не как владелец собаки — а просто как человек». Трудно было остаться равнодушным перед таким видео. Трудно понять, как человек способен избивать беспомощное животное в течение долгих минут, не останавливаясь ни на мгновение. Без колебаний. Без жалости.

Я не знаю, видел ли премьер-министр это видео, но если да — вспомнил ли он на мгновение о Кайе? Я же вспомнил о Белле, моей собаке. Случай в районе Бейт-Икса беспокоит не меньше. Позже от представителя ЦАХАЛ поступило сообщение, что инцидент «был осуществлен ненадлежащим образом, с нарушением процедур», и что поведение сил расследуется. Но помимо вопроса процедур, трудно смотреть на такие фотографии, не спрашивая, что бы мы чувствовали, если бы это был наш отец. Есть моменты, когда сам вид пожилого человека в наручниках и с завязанными глазами перед камерами потрясает сам по себе, независимо от политического спора.

Именно из-за истории еврейского народа нельзя допустить, чтобы сцены унижения, дегуманизации и насилия по отношению к беспомощным стали нормой. Здоровое общество должно уметь устанавливать границы — даже внутри сложной и тяжелой реальности. Мир видит это в режиме реального времени. В эпоху социальных сетей и непрерывного документирования уже трудно отрицать или затушевывать реальность с помощью лозунгов. Можно спорить о политике, об истории и об ответственности, но гораздо труднее объяснить видео, на котором человека уводят в наручниках или избивают беспомощное животное. Сами изображения сильнее любой кампании.

Невозможно продолжать относиться к Западному берегу так, будто там не живут люди. Невозможно говорить только о «территориях», «контроле» и «сдерживании», не спрашивая также, какова человеческая цена для обеих сторон. Это тот вопрос, который израильское общество откладывает снова и снова: что делает длительный контроль над другим народом не только с палестинцами, но и с самими израильтянами. В конечном счете общество измеряется не только своей силой защитить себя, но и способностью оставаться человечным внутри насильственной реальности. Невозможно продолжать так без политического решения и без четкого горизонта. Не только из-за палестинцев, но и из-за того, что такая реальность делает с самим израильским обществом. Когда насилие становится постоянным фоновым шумом, что-то стирается у всех.