Насколько депутаты Кнессета защищены от судебного преследования?

Очередное напряжение возникло между политической и правоохранительной системами: юридический советник правительства Гали Бахарав-Миара уведомила депутата Кнессета Тали Готлиб («Ликуд») о решении предъявить ей обвинительное заключение. Готлиб инкриминируют нарушение закона о Шабаке, связанное с разглашением конфиденциальной информации: депутат раскрыла сведения о том, что супруг Шикмы Бресслер является сотрудником спецслужбы. Готлиб настаивает, что действовала в рамках парламентского иммунитета, и обратилась в комиссию Кнессета с просьбой предотвратить ее привлечение к суду.

Существенный иммунитет

Следует различать два типа неприкосновенности: существенную и процессуальную. Существенный иммунитет закреплен в статье 1(а) Закона о неприкосновенности депутатов Кнессета: «Депутат Кнессета не будет нести уголовную или гражданскую ответственность и будет защищен от любых юридических действий в связи с голосованием, или в связи с выражением мнения устно или письменно, или в связи с действием, которое он совершил — в Кнессете или за его пределами — если голосование, выражение мнения или действие были совершены при исполнении его обязанностей или ради исполнения его обязанностей как депутата Кнессета».

Закон устанавливает, что этот иммунитет сохраняется за депутатом и после завершения срока его полномочий. Существенный иммунитет не может быть снят даже по инициативе самого парламентария. Именно на это ссылается Готлиб, утверждая, что ее действия подпадают под данную категорию защиты.

Процессуальный иммунитет

Более актуальным для данного дела является второй тип — процессуальный иммунитет. Он не определен в законе напрямую, а вытекает из статьи 4, описывающей правонарушения, на которые не распространяется действие статьи 1.

До 2005 года процессуальный иммунитет был автоматическим: если возникала необходимость в подаче обвинительного заключения, юридический советник правительства должен был инициировать процедуру его снятия через комиссию Кнессета и пленарное заседание. Впоследствии закон изменили: теперь у депутатов нет автоматического иммунитета. Они могут лишь запросить его после того, как против них будет подано обвинительное заключение (которое до передачи в суд направляется самому депутату, председателю комиссии Кнессета и спикеру Кнессета). Именно по этому пути пошла Готлиб.

Процедура остается прежней: одобрение комиссии Кнессета, а затем голосование на пленарном заседании. Основаниями для запроса могут служить: совершение правонарушения в рамках существенного иммунитета; недобросовестность или дискриминационный характер обвинения; совершение правонарушения в здании Кнессета; либо аргумент о том, что уголовный процесс нанесет ущерб деятельности парламента, несоразмерный тяжести правонарушения.

В теории Готлиб может рассчитывать на большинство в комиссии и на пленарном заседании благодаря коалиционной поддержке. Однако дело на этом вряд ли завершится. Как отмечают в Израильском институте демократии, речь идет о «квазисудебной» процедуре, которая подлежит надзору со стороны Верховного суда (БАГАЦ), несмотря на его традиционную сдержанность в вопросах вмешательства во внутренние дела Кнессета.

Кроме того, в отличие от существенного иммунитета, процессуальный действует только в рамках текущего созыва Кнессета, при этом срок давности по делу замораживается. Поскольку работа нынешнего созыва завершится в ближайшие месяцы, ситуация может стать юридически неопределенной.

В 2020 году Кнессет 22-го созыва предоставил иммунитет Хаиму Кацу — это был единственный подобный случай после реформы 2005 года. К моменту рассмотрения дела в БАГАЦе уже начал работу Кнессет 23-го созыва, и судьи отказались рассматривать петицию, сочтя предмет спора теоретическим. Это произошло вопреки позиции тогдашнего юридического советника правительства Авихая Мандельблита, настаивавшего на превышении полномочий Кнессетом. Не исключено, что этот сценарий повторится, и Готлиб потребуется запрашивать иммунитет повторно.