Назад в будущее: как ИИ совершает революцию в медицине

Моей первой любовью в восьмидесятые был принц «Семейных уз» и «Назад в будущее» — юноша с лукавой улыбкой, развевающейся челкой и скейтбордом. Да-да, Майкл Джей Фокс. Как же я его любила: у меня была толстая тетрадь с вклеенными фотографиями, и даже в золотом кулоне-сердечке на кончике моей цепочки была спрятана его крошечная фотография. И я не могу не думать о нем, когда сажусь в свое кресло на биотехнологической конференции, организованной компанией Cellular Intelligence в Копенгагене, сразу после объявления о том, что она приобрела у фармацевтического гиганта Novo Nordisk глобальные права на программу клеточной терапии болезни Паркинсона.

В рамках соглашения Cellular Intelligence должна работать над продвижением дальнейшей клинической разработки программы с целью создания метода лечения, который может повлиять на течение болезни у людей, живущих с Паркинсоном. Помимо Майкла Джея Фокса, от этой болезни страдают более 10 миллионов человек, причем не только от моторных нарушений, но и от менее обсуждаемых расстройств, таких как перепады настроения. И что именно представляет собой это лечение? Ради этого мы здесь.

Когда генеральный директор компании доктор Миха Бракстон открывает конференцию, он рассказывает о причинах, которые привели его именно в это место, и о своем дедушке, который скончался от болезни Паркинсона. Есть гораздо более быстрые и легкие способы добиться денег и славы, шутит он, и он знает, о чем говорит: до того, как привлечь профессоров из Гарварда и Вашингтонского университета, он основал Chorus.ai, которая была приобретена за 575 миллионов долларов. После него на сцену один за другим выходят исследователи, рассказывающие о последних разработках в области стволовых клеток, которые сегодня используются для создания в лаборатории человеческих моделей заболеваний, проверки воздействия лекарств и точного изучения механизмов болезней. Термины вроде AlphaFold и микроглия часто звучат в воздухе, и кажется, что происходит ошеломляющий прогресс не только в области болезни Паркинсона, но и в лечении слепоты, сердечной недостаточности, онкологии и диабета. Мы видели потрясающие слайды участков мозга с мертвыми клетками, которые после одной инъекции запрограммированных стволовых клеток ожили. Слепые начали видеть, диабетики — снова вырабатывать инсулин, эпилептики — избавляться от приступов, а мыши с деменцией — восстанавливать память. Это настолько поразительно, что хочется крикнуть им: вперед, возвращайтесь в лабораторию и работайте, не тратьте время ни на что другое.

В методе лечения, который продвигает Cellular Intelligence для болезни Паркинсона — попробую упростить, — стволовые клетки программируют так, чтобы они стали нейронами, вырабатывающими дофамин, и вводят их в мозг с целью, чтобы они там прижились и заменяли утраченные клетки. Особенность здесь заключается в их AI-native платформе, которая ускоряет весь процесс. В настоящее время лечение находится на стадии первого клинического испытания на людях (фаза 1/2). Программа получила от FDA статус Fast Track, а также разрешение IND на продолжение клинической разработки. Увижу ли я, как Майкл Джей Фокс снимается в «Назад в будущее» без признаков болезни? Неизвестно, но, похоже, такой шанс есть. Я надеюсь.

«Болезнь Паркинсона — это заболевание, при котором погибают специфические клетки, отвечающие за тонкую моторику, и наше лекарство — это вернуть эти клетки, которые являются ультимативным, совершенным природным средством от дегенеративных заболеваний, подобно библейскому чуду», — пытается объяснить мне Бракстон в перерывах между лекциями. О сделке с Novo Nordisk он говорит: «Мы оказались в нужном месте в нужное время. Сочетание искусственного интеллекта и способности двигаться быстро дало нам решающее преимущество. Если бы год назад я мог представить себе самый оптимистичный сценарий для нас, это был бы именно он. Искусственный интеллект значительно улучшит то удивительное лекарство, которое мы приобрели у Novo Nordisk. Я думаю, причина, по которой они выбрали нас, — это наша способность повысить шансы на успех не только клинически, но и коммерчески, и именно поэтому это прекрасная сделка».

Компания Cellular Intelligence, расположенная в Бостоне, насчитывает около 70 человек: примерно 15 специалистов по программному обеспечению и искусственному интеллекту, а остальные — биологи. Само лечение, по его словам, представляет собой инъекцию клеток — легкую операцию, которую выполняет нейрохирург. «Это относительно простая процедура, — говорит он, — клетки вводят в конкретную область мозга, там они обосновываются, интегрируются и растут, а затем начинают выделять дофамин — и это чудо».

«Я убежден, что в ближайшие 15 лет появятся лекарства нового типа, регенеративные лекарства, которые сейчас кажутся чудесами. Люди, которые не могли видеть, смогут видеть; люди, которые не могли слышать, смогут слышать; люди, которые не могли ходить, смогут ходить», — заявляет доктор Миха Бракстон.

---

Как здесь вступает в игру компьютер?

Оплодотворенная яйцеклетка превращается в 35 триллионов клеток различных типов. Каждая такая клетка при добавлении определенного вещества становится клеткой почек, глаза или кожи. Выясняется, что если дать определенное вещество, но чуть дольше или меньше по времени — качество клетки меняется: сколько времени она остается живой, какова вероятность того, что клетка приживется, сколько дофамина она может выделять и так далее. Все эти параметры меняют профиль клетки, и то, что мы умеем делать с помощью искусственного интеллекта, — это изучать связь: какие сигналы получает клетка. Мы учимся тому, как создать клетку, которая лучше приживется и будет вырабатывать больше дофамина. Мы, по сути, учим язык клеток. У них есть язык, они разговаривают друг с другом и посылают сообщения. Как танец.

Это очень философски, напоминает мне философа Алана Уоттса, который говорил, что мы пытаемся смотреть на себя со стороны, как на машину, которую нужно настроить, вместо того чтобы понять, что мы — часть самого опыта, а не вне его. Вы думаете иногда о философии, стоящей за этим?

«Конечно, конечно». Бракстон открывает телефон, чтобы зачитать написанный им текст: «За последний год, с тех пор как я основал компанию, мне становится все яснее, что мы, люди, общаемся друг с другом немного как клетки. Каждый из нас находится на своей миссии: питать, расти, делиться, процветать, вырабатывать иммунитет, а иногда даже убивать и становиться злокачественным, и все это не понимая, что мы — часть гораздо более крупного организма. Есть люди, которые применяют силу, есть те, кто использует оправдания, чтобы сигнализировать о вещах, которые они не обязательно понимают, у других срабатывают механизмы самоуничтожения слишком рано, а есть те, кто просто несет благо и хочет созидать, и их я называю плюрипотентными стволовыми клетками. Когда мы смотрим на людей как на часть более широкого организма, вещи начинают вставать на свои места. Точно так же, как нет реального смысла в понимании поведения клетки без контекста ткани, органа или даже всего организма, — завершает он. — Вот и все, это мое философское мнение».

А в чем самая большая опасность ИИ в биологии? Ведь есть граница между лечением болезни и программированием нашей жизни.

«В чем угодно есть миллион опасностей, это не та граница, к которой хоть одна из компаний даже приближается. Есть так много болезней, которые можно лечить путем глубокого понимания биологии. Мы не понимаем медицину, это правда, мы находимся на таких ранних ее стадиях. Тело — это настолько сложная система, что путь еще долог».

Вы спросили одного из участников конференции, каков его самый нетривиальный прогноз на ближайшее десятилетие. Что бы вы ответили на это?

«Я думаю, что при некотором везении в течение 15 лет мы сможем создавать клетки, которые будут более устойчивыми, способными производить больше того вещества, которое они должны производить, скажем, бета-клетки, выделяющие инсулин, или клетки, выделяющие дофамин. Мы сможем создавать клетки, более оптимальные для конкретной роли».

И лечение будет доступно не только элитам?

«Как и любая технология, это происходит медленно, а затем внезапно. Снижение затрат благодаря ИИ касается производства информации, но это зависит и от других вещей. Чтобы делать все это, нужно обучить модель, для этого нужна информация, а для этого ее нужно произвести — нам нужно выучить язык клеток. Человеческий язык выучить не проблема, но чтобы понять язык клеток, нужно выучить их внутреннюю грамматику — если уж говорить о философии, то это Гроссман».

И нельзя без капли Израиля. Ведь доктор Бракстон, который проживает с женой, дочерьми и золотистым ретривером в Бостоне, является нашим восторженным послом, и после 7 октября он также решил, что хочет вернуться в страну. «Я рассматриваю то, что делаю, как национальную миссию, — говорит он. — Мне важно говорить, что я израильтянин. Трое из основателей нынешней компании — израильтяне, большинство специалистов по искусственному интеллекту — израильтяне, и немало биологов тоже. Мне важно, чтобы мои дочери росли там, где их дом, если будет куда возвращаться, в демократию».

По его словам, он думает о предпринимательстве как о своего рода первопроходчестве и поддерживает многих предпринимателей, в том числе финансово. «Чем больше конечных предпринимателей добьются успеха, тем больше это поднимет Израиль и, возможно, даст нам надежду после кошмара последних лет. Я действительно верю, что это и есть первопроходчество. Что, пойдем осушать болота? В наши дни это менее заманчиво, — заключает он. — Основать компанию — значит создать ценность, построить организации с общими ценностями, это огромный двигатель роста, гордость и прогресс, а главное — государству это сейчас нужно. Аминь».

• Автор статьи была гостем компании Cellular Intelligence на конференции.