«Не отчаиваться и не отказываться от детей — неважно, насколько сложна система»

Миссия почти невыполнимая — поймать в эти дни для интервью Ади Альтшулер (39 лет), которая получит в День независимости Премию Израиля за молодежное лидерство. В преддверии Дня памяти жертв Холокоста и героев сопротивления она погружена в созданный ею проект «Зикарон ба-салон» («Память в гостиной»), ставший международным феноменом, и занята делами «Инклю» — основанной ею ассоциации инклюзивных школ и детских садов. Все это — параллельно с тем, что она является матерью троих детей в реальности войны и сирен, знакомой всем нам.

«В „Зикарон ба-салон“ у нас в этом году два миллиона хозяев и гостей, вызовы памяти в убежищах, и вокруг происходит так много всего», — свидетельствует она. «Я очень загружена, но также очень-очень погружена в деятельность».

И посреди всего этого «очень-очень», где застала тебя весть о получении Премии Израиля?

«Между оповещением Командования тыла и сиреной, по дороге в защищенную комнату (МАМАД). Когда я получила звонок от министра образования Йоава Киша, я не дышала. Я думала, он звонит поговорить со мной об инклюзивных школах в Иерусалиме, я вообще не думала в направлении Премии Израиля. Я была очень удивлена. Я до сих пор не осознала это. Это нечто, что невозможно объяснить словами, это ни на что не похоже. Мне важно отметить, что, с моей точки зрения, эта премия не только моя, а прежде всего всех моих партнеров и партнерш по пути. Деятельность — это всегда творение очень многих людей. Один получает признание, но оно принадлежит всем. Но если мне придется выбрать одного человека, чтобы посвятить ему эту премию, я посвящу ее Морису Кану (израильский бизнесмен и филантроп, скончавшийся три месяца назад в возрасте 95 лет — Д.П.), который был моим самым молодым другом, моим наставником и тем, кто верил в меня с 16 лет. Морис покинул нас, но он глубоко в моем сердце».

Движение, меняющее жизнь

Общественная деятельность Альтшулер началась еще когда она была 12-летней девочкой в Ход-ха-Шароне, волонтерила в ассоциации «Илан» и стала наставницей Кфира Коби, 3-летнего малыша с детским церебральным параличом. «Кфир изменил мою жизнь», — говорит она с блестящими глазами. «Способность понимать кого-то без слов, любовь, то, как его видела семья — это сформировало мое мировоззрение. Я поняла, что мы все особенные, у всех нас есть свои „инвалидные коляски“».

В 2002 году, когда ей было 16 лет, в рамках организации LEAD и при поддержке Клаудии Коби, матери покойного Кфира, скончавшегося в возрасте 11 лет, она основала «Кнафаим шель Крембо» («Крылья Крембо») — первое в Израиле молодежное движение для молодых людей с особыми потребностями. «У меня были трудности с обучением, проблемы с вниманием и концентрацией, я никогда не была хороша в учебе», — признается она. «„Кнафаим шель Крембо“ были моими крыльями. Это место, которое дало мне смысл как девушке. Моя удача была в том, что мне было 16 лет — в этом возрасте ты просто делаешь, ты не останавливаешься, чтобы подумать о правилах или о том, что неприятно».

С тех пор и по сей день общественная деятельность является ее двигателем. «Это как пианист, который всю жизнь тренируется на своем инструменте», — описывает она. «Общественная деятельность — это мое творение в мире. Это мое пианино».

Когда ты поняла, что «Кнафаим шель Крембо» производит изменения?

«С первого момента, с первого мероприятия. Когда я увидела, как всем весело и насколько возможно создать пространство, в котором у каждого есть доля — там это произошло. Это место, которое дает смысл мальчикам и девочкам и превращает инаковость в подарок. В последнее десятилетие это движение, меняющее жизнь целых семей. Я была генеральным директором и председателем движения до 2009 года, а в дальнейшем президентом движения, пока не ушла в 2014 году. Я прежде всего благодарна людям, которые превратили движение в то, чем оно является сегодня, после того как я ушла. Это уже давно не я. Это люди, которые взяли десять филиалов и превратили их в 100, которые построили прочный образовательный стержень. От Клаудии, мамы Кфира, до очень многих партнеров по пути. Мой старший сын, Иври, сегодня является членом группы молодых активистов „Кнафаим шель Крембо“, и меня очень трогает видеть, что он растет на шкале ценностей, которую мы заложили 24 года назад».

---

В 2011 году, когда ей было 24 года, Альтшулер вместе со своим партнером (ныне мужем) Надавом Амбоном основала «Зикарон ба-салон», который сейчас охватывает более двух миллионов участников в 65 странах. Но начало было трудным. «Люди очень сопротивлялись этому», — вспоминает она. «Холокост воспринимался как государственная святая святых, и переход памяти от национализации к приватизации пугал людей. Вдруг нет контроля над историей, которая рассказывается в гостиной, нет „прослушиваний“ для выживших и нет надзора за ценностями, которые поднимаются в дискуссии. Это было подрывом существующего порядка».

Импульс к созданию проекта родился как раз из глубокого личного страха. «Я всегда боялась Холокоста, это вызывало у меня ночные кошмары, хотя у меня нет прямой семейной связи с этой темой», — делится она.

Идея зародилась на церемонии Дня Холокоста в 2010 году, на которую она пошла: «Я посмотрела вокруг и поняла, что я почти единственная в зале моложе 60 лет. Церемония была скучной, я ничего не чувствовала и подумала про себя: если таково мое состояние, что будет с моими детьми? Станет ли День Холокоста днем, который все просто игнорируют?».

На обратном пути с церемонии она увидела в одном из зданий группу молодых людей ее возраста, смотрящих по телевизору футбольный матч Лиги чемпионов. «Я поняла, что люди не на церемониях, они в гостиных», — вспоминает она. «И если они там, то и память должна быть там. Я хотела, чтобы День Холокоста выглядел больше как пасхальный Седер и меньше как Девятое ава, и чтобы он был общим, внутри дома».

Первый эксперимент был проведен через год. Альтшулер отправила электронное письмо друзьям и пригласила их в гостиную своего дома, чтобы послушать Хану Гефрит, выжившую в Холокосте, с которой она познакомилась через свою мать. С тех пор круги значительно расширились.

Как человек, занимающийся темой Холокоста многие годы, она отмечает, что «наш язык изменился после 7 октября. Использовали мир понятий Холокоста, чтобы описать ужасы, которые произошли здесь — говорили о „местном Холокосте“, о „выживших“. Этот жаргон стал языком, на котором мы сообщаем о текущей реальности».

Ежедневно умирают в среднем 38 выживших в Холокосте, и Альтшулер чувствует, что тяжесть ответственности возрастает. «Мы находимся за мгновение до точки, когда последний выживший уйдет из жизни», — говорит она. «Выжившие в Холокосте — это люди, которые восстали из пепла и основали государство, армию и свои семьи. Это нечто большее, чем отдание чести — это напоминание для нас, о нашей ДНК как народа. Когда мы думаем о нашей „черной субботе“ 7 октября, нужно помнить, что выжившие в Холокосте жили в такой реальности годы. И все же они встали. И мы тоже встанем из этой тьмы. После самых темных событий в истории всегда приходит возрождение. Вопрос только в том, как мы встанем, и это уже зависит от нас, от всех нас».

Ни у кого не просить разрешения

В 2017 году, после того как она оставила след в неформальном образовании, Альтшулер основала ассоциацию «Инклю — инклюзивные школы», которая на сегодняшний день насчитывает 38 учреждений, при этом она занимает пост генерального директора ассоциации. Цель была амбициозной: изменить облик государственного образования так, чтобы каждый ребенок, независимо от его способностей, чувствовал себя причастным. «Инклюзивное образование говорит о том, чтобы видеть силы в каждом ребенке и превращать инаковость в актив», — объясняет она. «В эпоху ИИ и меняющихся поколений система должна меняться вместе с ними».

Инклюзивные школы — это обычные школы, в которых дети с ограниченными возможностями и без них учатся вместе в одном классе в течение всего дня. Классы меньше (около 24 учеников), в них двойной преподавательский состав (обычно два учителя или учитель и помощник), а методы обучения гибкие и адаптированы индивидуально для каждого ребенка. Идея состоит в том, чтобы отменить разделение между «обычным образованием» и «специальным образованием» и создать среду, в которой каждый ребенок получает тот ответ, в котором он нуждается, внутри своего сообщества.

Насколько система образования действительно открыта для таких внешних инициатив?

«Я не могу сказать в целом, но могу сказать, что я ладила со всеми министрами образования и генеральными директорами, которые сменялись на этом пути. Есть много доброй воли, но система ужасно сложная. Вызов состоит в том, чтобы создать глубокие изменения, которые не зависят от того или иного министра».

И здесь начало пути не было легким. «Родители спрашивали: „Как мой ребенок не пострадает в таком классе?“», — вспоминает она. «Мы сократили количество учеников в классе и привели усиленный состав, но прежде всего мы построили новое мировоззрение. Основать школу — это не только здание. Это управление целой организацией учителей, родителей и надзора. Это долгий и глубокий путь».

С 2020 года мы находимся в безумном периоде: корона и непрекращающиеся войны. Как удается удерживать вызов инклюзивных школ в такой реальности?

«В конечном счете мы говорим о людях, а они устали и измотаны. Самый большой вызов — поднимать их каждый раз заново. Не отчаиваться и не отказываться от детей и от образования, неважно, насколько сложна система или что происходит снаружи. Это точно так же, как в „Зикарон ба-салон“ — неважно, есть ли корона или нужно спускаться в убежище, память продолжается. Чтобы внедрить реальные изменения, нужно упорство. Это тяжелая работа множества людей на протяжении долгого времени. Мне посчастливилось встретить удивительных людей, которые идут со мной по этому пути, и именно они позволяют этим изменениям происходить даже в самые трудные дни».

Ты выигрывала призы и звания в Израиле и за рубежом, включая зажжение факела, а теперь Премию Израиля. Какую следующую цель ты наметила для себя? Может быть, вход в политику?

«У меня нет намерений идти в политику, и я не знаю и не хочу знать, что будет дальше. В целом, следующее — это образование Государства Израиль, это моя миссия, и я не знаю, как будет выглядеть следующий проект, но он будет ради детей Израиля».

Что ты можешь сказать молодым людям, которые хотят совершить социальные изменения?

«Они могут все и не должны просить разрешения ни у кого. Просто прыгайте в воду, не ограничивая себя в том, что они могут или не могут сделать в этом мире. Нужно думать масштабно, начинать с малого — и можно достичь всего. Нужно только делать».