Невидимые пациенты: как война лишает детей психиатрической помощи
С началом Второй иранской войны израильские больницы перешли на режим готовности «Далет», что привело к массовой выписке пациентов. В наиболее уязвимом положении оказались дети и подростки с ментальными расстройствами, чье лечение было прервано в самый разгар военного стресса.
Шауль Амстердамски
Сразу после начала Второй иранской войны министерство здравоохранения разослало в больницы Израиля инструкции о переходе на режим готовности «Далет». Поскольку мы живем в государстве, где чрезвычайные ситуации случаются чаще, чем периоды затишья, система здравоохранения хорошо натренирована: при объявлении этого уровня больницы обязаны выписать всех пациентов, чье состояние не требует немедленного стационарного лечения. Рожениц отправляют домой раньше, пациентов после плановых операций — на дистанционную реабилитацию, а сами несрочные вмешательства откладываются на неопределенный срок.
В стационаре остаются лишь те, чья выписка несет прямую угрозу жизни. Многих из них переводят в экстренные комплексы на подземных парковках — без дневного света, воздуха и приватности. Это вынужденная мера, с которой можно смириться, пока она временна. Однако внутри этого общего дискомфорта есть группа, которую общество привыкло игнорировать: дети и подростки с ментальными расстройствами.
Оставленные наедине с тревогой
Когда больницы перешли на уровень «Далет», психиатрические отделения были вынуждены немедленно выписать почти всех пациентов. Подростки, которым и в мирное время трудно справляться с повседневностью, гигиеной или приемом лекарств, оказались один на один со своими проблемами в условиях сирен, ракетных обстрелов и постоянного стресса.
В Израиле насчитывается около 3500 психиатрических коек, из которых лишь около десятой части предназначены для детей и подростков. Попасть в такое отделение — сложный и болезненный процесс, требующий месяцев, а иногда и лет борьбы за диагностику и направление. Для многих детей стационар — это единственное место, где они находят понимание среди сверстников и круглосуточную поддержку экспертов, помогающих им постепенно вернуться к нормальной жизни.
Теперь это лечение прервано. Технически многие дети переведены на «домашнюю госпитализацию» или дневной стационар, но на практике это не работает. Родители, сами измотанные войной, вынуждены в одиночку справляться с агрессивным поведением детей, отсутствием привычного распорядка и необходимостью постоянно находиться рядом, чтобы в случае сирены успеть эвакуировать ребенка в защищенное пространство.
Вопрос приоритетов
Почему ребенок на диализе остается в больнице, а девочка с тяжелой депрессией отправляется домой? Технические причины ясны: многие психиатрические отделения не защищены, а эвакуация группы детей с ментальными расстройствами в убежище — задача, с которой невозможно эффективно справиться. Часть персонала призвана в резерв или вынуждена сидеть дома с собственными детьми.
Однако за этими ответами скрывается более глубокая проблема: отсутствие реального приоритета. В государстве, где правительство находит миллиарды шекелей на оборонные нужды или коалиционные расходы, деньги на защиту психиатрических отделений всегда находятся на последнем месте.
Эти семьи невидимы. У них нет голоса, они не герои, и никто не осыпает их пожертвованиями. Но они — это мы. Каждый из нас находится всего в шаге от подобной ситуации. Среди глобальных тем — от ситуации в Ормузском проливе до дефицита бюджета — мы обязаны помнить о детях, которым нужны наше внимание, забота и системные решения. Я просто хотел, чтобы вы знали.
