«Никто другой не вызывается быть мной — и справедливо»

Какое ваше первое детское воспоминание?

«Я стою с мамой перед стопкой подгузников, которая чуть выше меня. Она говорит: "Когда эта стопка закончится, всё, подгузников больше не будет". За окном небо очень синее».

Какую одну вещь вы взяли от своих родителей?

«Любопытство и любовь к жизни, помимо прочего».

А какую одну вещь вы от них не взяли?

«Смерть! Джерми 1 — папа 0! Пока что, конечно. В конце, по всей видимости, будет ничья».

Кто человек, оказавший наибольшее влияние на вашу жизнь?

«Мой учитель и наставник Рэймонд Гойсс. Весь мой стиль как лектора — это очень бледная и крайне скудная имитация его возвышенных, потрясающих лекций. Это кажется мне легитимным, кстати, он не читает лекции на иврите или в Израиле — так что я вполне комфортно живу с этим шагом».

В какой момент вы поняли — это то, чем я хочу заниматься в жизни?

«Я до сих пор всегда хочу делать всё! Мне трудно осознать, например, что я никогда не завоюю олимпийскую медаль. Но я почувствовал огромный кайф после первого урока философии, который провел».

Момент, когда вы поняли, что преуспели?

«Когда две самые красивые девочки в классе согласились взять меня за руку во время прогулки в лесу в последний год детского сада. Кажется, это было в конце весны».

Провал, который больше всего на вас повлиял?

«Инцидент с иммиграционными властями в аэропорту Атланты в 2008 году. Ребята там верно исполнили свою работу и вышвырнули меня к чертовой матери. Полагаю, это к лучшему, но кто знает».

Момент «раздвижных дверей», ставший поворотным пунктом в вашей жизни?

«В вечер убийства Рабина мой отец вернулся потрясенным с общественного мероприятия в еврейском центре в Антверпене. Возле туалета он взволнованно говорил о том, как история нашего народа происходит в Израиле, а где мы, где мы. Он сказал мне, что когда я закончу школу, они репатриируются, и я смогу решить, что делать. Я сказал ему: "Зачем ждать, давай сейчас". Через полгода мы прибыли в Израиль. Благодаря Игалю Амиру и уважаемому министру национальной безопасности Итамару Бен-Гвиру».

Кто или что разбивает вам сердце?

«То, что всё так красиво и всё так грустно».

Одну вещь, которую вы хотели бы оставить после себя в качестве наследия?

«Прах и пепел».

Какова ваша роль в этой жизни?

«Быть Джерми Фогелем, насколько это возможно. Никто другой не вызывается добровольцем, и справедливо».

Книга, произведение, альбом или спектакль, которые особенно повлияли на вашу жизнь?

«Невозможный вопрос — это меняется каждую неделю, если не каждый день. Книги Платона, Ницше и Спинозы, поэзия Уильяма Блейка, строки Дилана, игра Нины Симон, кинематограф Ходоровски. Искусство и творчество, в которых есть жизненная сила, утверждение жизни, воображение и сострадание».

Есть ли Бог? И если да — каковы ваши отношения с ним?

«Я принял ответ Леонарда Коэна: "Я не верю ни в одну версию Бога, которую сам могу помыслить. Но иногда просыпается глубокий аппетит к молитве, и я молюсь. К кому или к чему обращена эта молитва, я бы не осмелился сказать"».