Новый центр силы: генералы, принимающие решения в Иране
После прихода к власти Моджтабы Хаменеи структура принятия решений в Тегеране претерпела радикальные изменения. Власть фактически перешла к узкому кругу генералов КСИР, в то время как президент и министр иностранных дел были отодвинуты на второй план.
Верхушка принятия решений в Иране претерпела драматические изменения за последние недели. С момента ликвидации верховного лидера Али Хаменеи и назначения его сына Моджтабы государственные процессы в стране выглядят иначе. Корпус стражей исламской революции (КСИР) и высокопоставленные генералы стали почти исключительными законодателями тона во всех ключевых вопросах, включая управление войной и переговоры о её завершении.
Даже в период правления Хаменеи-отца КСИР был центральным фактором силы, однако верховный лидер выступал арбитром и последней инстанцией в вопросах внешней политики и безопасности. Сегодня ситуация иная: согласно сообщениям, Хаменеи-сын управляет делами в тесном сотрудничестве с узким кругом высокопоставленных лиц.
По данным New York Times, Моджтаба Хаменеи принимает решения вместе с соратниками, которые воспринимаются как его коллеги, а не подчиненные. Генералы фактически функционируют как члены совета директоров, а не как советники, и решения принимаются коллективно. Многие эксперты полагают, что Моджтаба был назначен под давлением КСИР и либо чувствует себя обязанным им, либо играет роль в масштабном спектакле, где реальная власть принадлежит военным.
Кто принимает решения?
Командующий КСИР Ахмад Вахиди: Назначен перед началом войны на место Мохаммада Пакпура, ликвидированного в ходе первого удара. Вахиди считается представителем радикального лагеря и, по сообщениям, находится в затяжном конфликте с президентом Масудом Пезешкианом. В прошлом он занимал посты министра обороны и внутренних дел. Доктор Дани Ситринович отмечает, что Вахиди настроен более экстремистски, чем его предшественники. В рамках руководства силами «Кудс» КСИР он считается идеологом теракта в здании еврейской общины в Буэнос-Айресе в 1994 году.
Секретарь Высшего совета национальной безопасности Мохаммад Багер Зольфакадр: Сменил на посту ликвидированного Али Лариджани. Он считается высокопоставленным силовиком, представляющим ядро КСИР. В прошлом занимал посты командующего штабом «Рамадан», начальника штабов КСИР и заместителя министра внутренней безопасности.
Старший советник верховного лидера Яхья Рахим Сафави: Военный советник, сохранивший влияние со времен Али Хаменеи. Он возглавлял КСИР в 1997–2007 годах. Сафави продвигает тезис о необходимости использования баллистических ракет и воздушных возможностей как главного инструмента обеспечения выживания режима.
Эти три генерала — Вахиди, Зольфакадр и Сафави — образуют центральный треугольник силы. Они контролируют механизмы безопасности, разведки и экономики, определяя военную стратегию и дипломатические шаги Ирана.
Дополнительный треугольник силы
Помимо основной группы, формируется еще один центр влияния: спикер парламента Мохаммад-Багер Галибаф, советник верховного лидера Хосейн Таеб и высокопоставленный офицер КСИР Мохсен Резаи.
Мохаммад-Багер Галибаф: Бывший офицер КСИР, возглавляющий группу по переговорам с США. Пока неясно, помогает ли ему в отношениях с КСИР тот факт, что администрация Трампа рассматривает его как фигуру, с которой можно вести диалог.
Хосейн Таеб: Бывший глава разведки КСИР, известный организацией атак на израильтян в Турции. Сейчас он является советником Моджтабы Хаменеи и помогает ему в управлении государством.
Мохсен Резаи: Назначен советником Моджтабы во время войны. Он выступает с воинственными заявлениями против Израиля и США, призывая, в частности, к закрытию Ормузского пролива.
Отодвинуты в сторону
Президент Ирана Масуд Пезешкиан: Роль президента всегда была второстепенной, но при новом руководстве пространство для его маневра сократилось до минимума. Сообщается об острых столкновениях Пезешкиана с командующим КСИР, в которых президент потерпел поражение. Его функции сегодня сведены к управлению гражданскими службами.
Министр иностранных дел Аббас Аракчи: Утратил свой статус. Недавние визиты в Пакистан показали, что он был отстранен от ключевых контактов, а его место в переговорах фактически занял Галибаф. По данным New York Times, позиция Аракчи и президента не учитывается даже в таких вопросах, как прекращение переговоров.
