Нью-Йорк против «домов-призраков»: как город борется с жилищным кризисом

Когда Лиран и Гони приземлились в аэропорту JFK, у них было два чемодана, набитых до отказа, и большие мечты о покорении мегаполиса. Как и многие израильтяне до них, молодая пара представляла себе жизнь, словно сошедшую с экранов: кофе в Виллидже, короткая прогулка до офиса в Мидтауне. Однако нью-Йоркская реальность оказалась иной. Уже почти год они живут на чемоданах, перескакивая между дорогими квартирами Airbnb и полагаясь на помощь знакомых. Их пиком на рынке недвижимости до сих пор были две недели присмотра за котом в шикарной квартире в Аппер-Ист-Сайде, пока владельцы были в отпуске.

Они прочесывают социальные сети, стоят в длинных очередях на просмотр крошечных квартир по баснословным ценам и видят, как радиус поиска смещается к окраинам. Отчаяние толкает их к Бруклину и Квинсу, а в тяжелые дни они даже рассматривают «худшее из зол» — переезд в Нью-Джерси, долину Гудзона или Коннектикут. Лиран и Гони содрогаются от одной мысли о том, чтобы стать частью статистики «Bridge and Tunnel» (BNT’s) — так нью-Йоркцы называют жителей пригородов, которые пересекают мосты и туннели, чтобы попасть в Манхэттен лишь по выходным.

Нью-Йорк задыхается. Жилищный кризис достиг исторических масштабов: стоимость аренды взлетает из-за огромного спроса и хронического дефицита предложения. Последний городской опрос показывает, что доля свободных квартир упала до 1,4% — это самый низкий показатель с 1968 года. Именно поэтому Зоран Мамдани, избранный на свою должность, пытается бороться с кризисом, не дожидаясь десятилетий на согласование новых башен. Мэр продвигает программу финансирования, которая предоставит около 400 тысяч долларов владельцам частных домов для переоборудования пустующих пространств — подвалов, чердаков и парковок — в законные жилые единицы, известные как «квартиры для бабушки» (Granny flats). Этот шаг является частью плана «City of Yes», который должен позволить строительство около 82 тысяч новых квартир в ближайшие 15 лет.

На углу Бродвея и 91-й улицы, где выросла 20-этажная жилая башня The Westly, застройщики не смогли поглотить примыкающее старое здание, и башня буквально «обтекла» его. Результат выглядит как ход в тетрисе: отшлифованный блок известняка, парящий над трехэтажным аутсайдером.

Пока Мамдани ищет решения, в Манхэттене десятилетиями стоят здания, рассказывающие обратную историю. Низкие строения, чьи владельцы отказались поддаться давлению застройщиков, остались на своих местах, даже когда район вокруг них вырос в высоту. Эти «маленькие повстанцы» особенно заметны в Аппер-Уэст-Сайде. Их строения выглядят как остатки другого города — напоминание о вопросе, который Нью-Йорк до сих пор не решил: сколько места нужно оставить для частного упрямства в городе, страдающем от острого жилищного кризиса?

История здания на улице W 63, номер 33, — яркий тому пример. Пятиэтажный дом из красного кирпича в 60-е годы перешел в собственность полковника Иехиэля Рафаэля Элишара, девелопера и сотрудника разведки армии США. Когда застройщик Пол Мильштейн решил возвести 43-этажный комплекс «One Lincoln Plaza», все владельцы недвижимости продали свои участки, кроме Элишара. Полковник, известный как искушенный переговорщик, устроил Мильштейну «путь страданий»: он постоянно поднимал цену и требовал пожертвования в свои филантропические фонды. В итоге Мильштейн сдался и построил башню вокруг маленького здания. Красный дом стоит там до сих пор, окруженный гигантами, как вечный символ сопротивления.

Недалеко оттуда, на Вест-Энд-авеню, 249, произошел другой «бунт». Вдова Мэри Кук наотрез отказалась продавать свой таунхаус, построенный в конце XIX века. Застройщики были вынуждены возвести 15-этажные башни по обе стороны от ее дома. Узкое здание сохранилось до сих пор, став личным памятником упрямству Мэри Кук. Со временем дом служил художественной галереей, где выставлялись работы Марка Ротко и Адольфа Готлиба.

Сегодня такие строения служат милыми курьезами для Instagram, но прежде всего это капсулы времени Манхэттена эпохи до лифтов и бассейнов на крышах. Спор вокруг них не только романтический: в условиях кризиса каждый участок, не используемый в высоту, воспринимается как упущенная возможность. С другой стороны, именно эти здания создают тот характер и историческую преемственность, за которые ценятся такие районы, как Аппер-Уэст-Сайд. Мамдани представляет свои планы как попытку увеличить плотность, не стирая уникальный облик города, понимая, что борьба идет не только за количество квартир, но и за то, какой город останется здесь в будущем.