«Объятие мамы стоит всего»: трогательный сюрприз для солдата-одиночки из Австралии
Р. приехал в Израиль, чтобы учиться в иешиве, решил остаться, чтобы призваться в ЦАХАЛ, и стал командиром отделения в бригаде «Нахаль». Решение стать бойцом, потребовавшее жертв, он объясняет просто: «Я не хотел быть на скамейке запасных». Через несколько месяцев он демобилизуется и планирует остаться в Израиле.
Из Австралии — в ЦАХАЛ: солдат-одиночка воссоединился с родителями на трогательной церемонии, не видевшись с ними семь месяцев.
В середине интервью на сцене во время торжественного мероприятия Р., служащего в ЦАХАЛе в качестве солдата-одиночки, спросили, как давно он не видел своих родителей. Он ответил: «Семь месяцев». Публика начала аплодировать, а он не понимал почему. «И вдруг я вижу, как мои родители идут ко мне, — рассказывает он. — Я спрыгнул со сцены к ним, это был невероятный сюрприз».
Это произошло на мероприятии, посвященном тринадцатилетию организации «ЦАЛАШ», которая сопровождает солдат-одиночек и религиозных военнослужащих. Организация связалась с его родителями в Перте (Австралия), привезла их в Израиль и хранила секрет до последнего момента. 21-летний солдат ни о чем не подозревал.
Призыв в ЦАХАЛ был мечтой
Он вырос на другом конце света, в религиозной сионистской общине, где, по его словам, повсюду висят флаги Израиля, и хорошо помнит празднование Дня независимости в школе. Но флагов было недостаточно. «За границей тебя учат любить Израиль, но не приезжать туда. Вот так я это чувствовал».
В 17 лет он приехал в иешиву «Хар-Эцион» в Гуш-Эционе вместе с друзьями из «Бней-Акива». Это, объясняет он, обычный путь в его общине: «Большинство моих мадрихов в «Бней-Акива» провели год в Израиле. Это принято у религиозных детей там. По-моему, это безумие». Призыв в ЦАХАЛ, напротив, — совсем другая история. «Это не так принято. Призыв был на горизонте, но это была мечта, которая не казалась по-настоящему серьезной».
Из дома, говорит он, он вынес другое убеждение: «Я приехал из семьи действия, где, если есть то, во что ты веришь, ты должен действовать. Просто сказать, что ты сионист и поддерживаешь Израиль, недостаточно. Ты должен сделать что-то ногами».
Вернулся в Австралию — и пожалел
Седьмого октября он был здесь. «Я помню, что у меня были друзья, которые сорвались, я видел своими глазами, как они берут форму, снаряжение и уходят в субботу. И я помню чувство: как это может быть, что мои друзья идут воевать, а я остаюсь на заднице?»
Он не призвался сразу. Вернулся в Австралию, начал изучать компьютерные науки и пытался жить прежней жизнью. Год и месяц сомнений, взлетов и падений, ссор дома и учебы в университете. А потом, на пляже в Австралии, решение пришло само. «Я был за границей, веселился с друзьями, и чувствовал в животе, в сердце, что так не может быть. Знаменитый стих: «Братья ваши пойдут на войну, а вы останетесь здесь?» Я спросил себя, являюсь ли я частью народа Израиля, и хотел быть частью. Тогда я сказал маме: послушай, я люблю тебя, но если я не сделаю это сейчас, я буду жалеть об этом всю свою жизнь».
Реакция дома была непростой. «Надо понимать, что для родителей в Австралии это не как в Израиле, где они знают, что их сын идет призываться, или понимают, что такое ЦАХАЛ». Но постепенно они осознали. «В конце концов, они мои родители. Они хотят, слава Богу, чтобы я был счастлив, они поддерживают меня, любят, что я здесь, гордятся мной, и лучше их нет».
Он призвался в бригаду «Нахаль», в 931-й батальон. Большой страх быть аутсайдером, который не понимает культуру и аббревиатуры ЦАХАЛа, сменился поддержкой. «Каждый спрашивает меня, нужно ли мне место, где посидеть, нужно ли постирать, что-то из дома, горячая еда». И не только в отделении. «В мою первую неделю в армии кто-то остановил меня в поезде, услышал, что я говорю по-английски, спросил, солдат-одиночка ли я. Я сказал: да. Пригласил меня на субботу. Сумасшедшая страна».
Момент, когда он понял, что он действительно солдат, наступил через четыре месяца службы, во время продвинутых тренировок, когда его роту подняли по тревоге в Гуш-Эцион, чтобы оцепить район после теракта с применением холодного оружия. «Я почувствовал, что ради этого я призвался. Я сейчас действительно охраняю граждан, охраняю людей в Государстве Израиль».
«Тяжело быть далеко от семьи»
Семьи в Израиле у него нет. «Очень тяжело быть далеко от близких, особенно в такие периоды. Объятие мамы стоит всего», — говорит он. То, что держит его, — это гордость, которую он слышит на другом конце провода и от людей здесь. «Когда ты говоришь, что ты солдат-одиночка, все говорят большое спасибо, это не само собой разумеется, что ты приехал, и я чувствую, что вся страна действительно ценит меня, и это дает мне силы».
Этот пробел пытается заполнить «ЦАЛАШ». «Мы поставили себе целью миссию, чтобы ни один солдат-одиночка не был одиноким», — говорит раввин Перец Айнхорн, стоящий во главе организации и прозванный «отцом солдат». «Каждый солдат, и, конечно, солдаты-одиночки, принимают «ЦАЛАШ» как свою семью здесь, в Израиле. Солдаты — это бьющееся сердце народа Израиля, и поэтому мы в организации «ЦАЛАШ» работаем днями и ночами, чтобы дойти до каждого солдата и дать ему необходимую поддержку. Тем более, когда речь идет о солдате, который далеко от членов своей семьи».
Сегодня Р. — командир отделения в «Нахале», и через четыре месяца он демобилизуется. В планах — путешествие, возможно, остановка в Таиланде, как принято у израильтян, и визит в Австралию. Потом он планирует вернуться в иешиву, на этот раз в качестве мадриха, и остаться в Израиле. «Жизнь здесь гораздо более значима», — говорит он и объясняет это на своем языке: «Я обожаю баскетбол. Я никогда не хочу быть на скамейке запасных. Сейчас творится история. Мы сейчас делаем историю, и я не хотел быть на скамейке, я хотел войти в игру».
