Окружной суд оправдал мужчину, обвинявшегося в угрозах бывшей сожительнице
Окружной суд отменил обвинительный приговор жителю Севера, ранее признанному виновным в угрозах из-за сообщений в WhatsApp. Судьи пришли к выводу, что слова обвиняемого были вызовом в пылу спора, а не реальной декларацией намерений причинить вред.
В январе этого года мировой суд признал жителя Севера виновным в совершении преступления, связанного с угрозами, оправдав его при этом по двум другим пунктам обвинения. Апелляция касалась приговора, вынесенного на основании сообщения в WhatsApp, которое обвиняемый отправил своей бывшей сожительнице. В тексте, в частности, говорилось: «Если бы я потерял контроль, кто-то был бы мертв или разбит и истекал кровью... ребра, глаза, мелкие кости, я точно знаю, что делать».
Этот инцидент был одним из трех, вменяемых обвиняемому. В то время как мировой суд оправдал его по обвинению в нападении на сожительницу и умышленной порче имущества, он признал его виновным в угрозах из-за содержания указанного сообщения. Государство настаивало, что текст формирует состав преступления и носит угрожающий характер. Защита, в свою очередь, требовала рассматривать слова в полном контексте: сообщение было отправлено во время напряженного спора о проведении обрезания и выборе имени для ребенка.
Коллегия судей в составе Мазена Дауда, Ницан Силман и Лубны Шлааты-Халайлы постановила, что, хотя речь идет о «тяжелых, грубых выражениях, обладающих потенциалом угрозы», их нельзя рассматривать в отрыве от контекста. По мнению суда, существует вероятность того, что высказывание было сделано как «объяснение или вызов относительно его способностей в гипотетической ситуации потери контроля, а не как декларация угрожающих намерений в ее адрес».
«Если бы я действительно потерял контроль, скорее всего, я бы нанес больше ущерба... поэтому в целом я не жестокий человек, и я стараюсь решать все мирным путем», — свидетельствовал обвиняемый в мировом суде.
Окружной суд постановил, что невозможно исключить эту версию так, чтобы устранить разумное сомнение. Кроме того, суд указал на реальную трудность в доказательстве психического элемента преступления, требующего намерения запугать или спровоцировать. В условиях бурного супружеского спора, без сопутствующих конкретных действий и доказательств насильственной модели поведения, суд не смог установить с необходимой степенью уверенности, что обвиняемый намеревался запугать потерпевшую.
