Основной закон об изучении Торы обнажает раскол в религиозном сионизме
Основной закон об изучении Торы, ставший брендинговой заменой закону о призыве, воспроизводит внутри себя острые споры и вынуждает религиозный сионизм делать сложный выбор. Это превращает ситуацию в своего рода «вязаную» трагедию, обнажающую глубокие внутренние противоречия в лагере.
Существует известный анекдот, приписываемый доктору Йосефу Бургу, легендарному лидеру религиозного сионизма. Когда его спросили, что важнее в лозунге «Тора и труд» (Тора ве-авода), он ответил, что важнее всего соединительный союз «и» (вав ха-хибур). Этим остроумным замечанием он определил саму суть предназначения религиозного сионизма в своем понимании.
Основной закон об изучении Торы, утвержденный в Кнессете, стал трагедией для религиозного сионизма. В то время как ультраортодоксальная субсекторальность — будь то хасиды, литовцы или сефарды — глубоко укоренена во всем укладе жизни, от системы образования и сватовства до политики, религиозный сионизм всегда стремился сохранить единство своего лагеря.
Начиная от «даталашим» (бывших религиозных) и заканчивая «хардалями» (ультраортодоксальными сионистами), все они сохраняли свою идентичность. Причина кроется в единой системе социализации: общие образовательные учреждения, молодежные движения, традиции заключения браков и районы проживания. За субботним столом в религиозно-сионистском доме часто можно увидеть представителей разных взглядов — то, чего практически не встретишь в ультраортодоксальной среде.
Затем наступили резня 7 октября и война «Железные мечи». Израильский союз тех, кто служит и изучает Тору, одержал верх над религиозным союзом, который занимается исключительно изучением Торы. Под влиянием тяжелой кампании религиозный сионизм сделал выбор в пользу светской интеграции, а не ультраортодоксальной обособленности. Этот выбор кажется естественным, когда светский человек сражается с тобой в одном танке, в то время как ультраортодоксы не участвуют в этих событиях. Раскол углубился, но под давлением боевых действий на юге и севере он не проявлялся открыто. Соединительный союз «и» Бурга перестал выполнять свою функцию.
С установлением режима чрезвычайного положения и снижением интенсивности боев внутрирелигиозный раскол начал выходить наружу. Решение 12 глав ешив «хесдер» не отправлять своих учеников в бронетанковые войска из-за совместного прохождения службы мужчинами и женщинами (при сохранении добровольной службы в других подразделениях), а также призыв раввина Игаля Левинштейна, главы мехины «Эли», не идти добровольцами в спецподразделение «Сайерет Маткаль» — все это знаменует разворот обратно к строгости Галахи в ущерб оперативной необходимости.
Основной закон об изучении Торы носит декларативный характер, и в силу этого он мог бы быть приемлем для многих слоев израильского общества, подобно закону «Не стой над кровью ближнего своего» (1998), который установил галахическую обязанность оказать помощь человеку, находящемуся в смертельной опасности.
Однако, когда этот закон преподносится как брендинговая замена закону о призыве и воспроизводит весь спектр споров вокруг него, он превращается в «вязаную» трагедию. Он обнажает внутренний раскол и вынуждает религиозный сионизм выбирать вместо того, чтобы объединять. В результате мы видим следующий расклад: открытое сопротивление закону (Троппер, Битон), вынужденное сопротивление (Эдельштейн, Соломон, Илуз) и вынужденная поддержка (Бецалель Смотрич, чей родственник погиб в бою, а сын был ранен).
Если бы разнообразие мнений в религиозном сионизме ограничивалось лишь дискуссиями за субботним столом, это было бы допустимо, как говорили ветераны МАФДАЛ. Но если внутрисекторные споры влияют на готовность выходить на поле боя — например, в случае нехватки солдат в бронетанковых войсках — это требует глубокого осмысления и ставит серьезный общественный, образовательный и галахический вызов перед лидерами религиозного сионизма.
