От нее невозможно оторвать глаз: потрясающее выступление Даны Ивги в фильме «Жизнь без покрытия»

Монолог Либи (Дана Ивги) звучит еще до того, как мы видим ее на экране — пока идут начальные титры фильма «Жизнь без покрытия». Либи мечется по улицам в лохмотьях, навязчиво приставая к прохожим и не умолкая ни на секунду. Это настоящая «словесная диарея». Но, едва начавшись, фильм превращает этот монолог в обращение не к случайным прохожим, а к нам, зрителям в кинозале: «Я говорю с вами, темнота вас не скрывает, я вижу и в темноте», — заявляет героиня.

Третья полнометражная работа Тома Шоваля — режиссера, известного по картинам «Молодежь» и «Снимите заботу с вашего сердца», а также документальному фильму «Письмо Давиду», отмеченному премией «Офир», — представляет собой урбанистическую одиссею. «Жизнь без покрытия» заслуженно получает восторженные отзывы, прежде всего благодаря виртуозной игре Даны Ивги. Ее исполнение уникально, и остаться к нему равнодушным просто невозможно. Впрочем, это вступление сразу дает понять: перед нами не просто социальная драма о бездомности или психических расстройствах, а глубокое размышление о самом искусстве кино.

Когда Либи впадает в маниакальный приступ, она ищет камеру и говорит прямо в объектив. Камера, в свою очередь, не отводит взгляд и не отдаляется, а напротив — приближается к ней вплотную, доходя до неудобного крупного плана. Персонаж, от которого в реальной жизни мы бы поспешили отвернуться, на экране становится тем, на кого невозможно не смотреть. Мы оказываемся заперты в своих креслах, пытаясь понять: слышим ли мы поток безумного нонсенса или же перед нами глубокие философские прозрения?

«Жизнь без покрытия» — фильм гуманный. Он предлагает сострадательный и полный юмора взгляд на женщину, оказавшуюся на обочине жизни. Но Либи — это еще и притча. С одной стороны, она напоминает фигуру вечного странника, некоего современного Экклезиаста, который видит и провозглашает всё. С другой — это метафора самого кинематографа: психическое заболевание, притворство актеров, говорящих сами с собой, и зрителей, беспомощно наблюдающих за этим с экрана.

Том Шоваль, работавший сценаристом с Джейком Пэлтроу и Мишелем Франко, а также создавший короткометражку «Рука Кати», здесь достигает вершины своего мастерства. Это по-настоящему виртуозное кино, ритм которого задают операторская работа Мейдана Арамы («Люди, которые не я») и саундтрек Бена Фроста — они буквально вынуждены поспевать за неистовым темпом Либи. Фильм стал развитием персонажа, созданного Шовалем и Ивги в короткометражке «Все — колдовство», где уже чувствовалась мистическая загадочность героини.

Картина вызывает ассоциации с работами французского режиссера Леоса Каракса, создавшего похожего персонажа — Месье Дерьмо — в коротком метре, а затем развившего его в шедевре «Святые моторы». И у Шоваля, и у Каракса герой словно пытается заразить зрителя своей лихорадкой, вывести нас из зала на улицу, заставив взглянуть на реальность иначе.

Стоит предупредить: несмотря на редкую силу и талант, это кино для подготовленного зрителя. Оно тревожит и провоцирует, заставляя находиться в присутствии человека, от которого в жизни все стремятся избавиться. Мы проходим вместе с Либи через моменты, когда она навязывает себя окружающим. Это непростой и не самый комфортный просмотр, но оторвать взгляд от экрана невозможно.

С первой фразы Либи ищет на улицах, в квартирах и в темноте кинозала человека по имени Эзра. Она кричит: «Эзра!», но мы понимаем, что на самом деле она взывает о помощи (на иврите «эзра» означает «помощь»). Возможно, именно об этом фильм — о мире, где жизнь безумна, а никакой помощи на пути не предвидится.