От свадеб на юге до вершин мейнстрима: история группы «Сфатаим»
Документальный фильм «Сфатаим», представленный на фестивале «Докавив», рассказывает историю одноименного коллектива, совершившего революцию в израильской музыке. Это не просто рассказ об успехе, а глубокое исследование борьбы за культурное представительство и равенство в Израиле.
«Ахлан ва-сахлан», «Лалла Фатима», «Мама Дияли» — группа «Сфатаим» совершила настоящую революцию в израильской культуре. Документальная лента «Сфатаим» (2026), представленная на этой неделе на фестивале «Докавив», возвращает зрителя к удивительной истории этого коллектива, ставшего подлинным «голосом марокканской общины».
То, что начиналось как локальная группа для выступлений на южных свадьбах, со временем превратилось в одно из самых значимых явлений в истории местной музыки, выведя марокканские и восточные мотивы с периферии на большую сцену. Фильм признает масштаб этой революции, однако не ограничивается лишь ностальгией или стандартным нарративом о пути к успеху. Это история не только о музыкальных достижениях, но и о непрекращающейся борьбе за представительство и равенство в обществе.
Уникальная питательная среда
«Сфатаим» сформировала новую культурную парадигму. В 90-е годы группа закрепила за Сдеротом статус «израильского Ливерпуля» — места, где рождается самобытное музыкальное выражение. Именно здесь, на плечах первопроходцев, выросли такие коллективы, как «Типекс», «Кнесият ха-Сехель» и «Танара». Они начинали на юге, но были вынуждены перебраться в Тель-Авив, поскольку «в Сдероте музыку продать невозможно». Когда интервьюер спрашивает: «Что они подмешивают в воду в Сдероте?», основатель группы Хаим Улиэль отвечает, что секрет был в возможности «расти рядом с теми, кто уже добился успеха, когда модель для подражания находится прямо перед глазами». Эта фраза резюмирует суть фильма, который открывается и закрывается размышлениями о представительстве в израильском обществе.
Картина переплетает личные истории участников — Хаима и Эли Улиэлей, Хаима Оханы, Сами Лазми, Шимона Амара, Коби Оза и Нира Ховава — со сложностями общественной жизни страны. С первых кадров затрагивается тема раскола между «Первым» и «Вторым» Израилем. Улиэль смотрит интервью с Авишаем Бен-Хаимом, где обсуждается дефицит восточных евреев в центрах власти: «В Верховном суде, в прокуратуре, в канцелярии юридического советника правительства и в других пространствах». Улиэль тихо добавляет: «И в академическом составе». С этого момента фильм ведет зрителя к кульминации — воссоединению группы с Андалузским оркестром после долгих лет разрыва.
Трудный путь к признанию
История «Сфатаим» началась в начале 80-х годов в мире свадебных торжеств на юге. Хаим Улиэль присоединился к оркестру марокканского певца Армондо в Ашкелоне, позже пригласив брата Эли (барабаны), Хаима Охану (бас-гитара) и певиц Далию Альмакайс и Юдит Эзран. После ухода Армондо сформировалось ядро группы, усиленное приходом солиста Сами Лазми, который возглавил исполнение песен на марокканском языке. Тогда же к коллективу присоединился молодой клавишник Коби Оз, ставший впоследствии лидером «Типекс» и заметной фигурой на музыкальной сцене.
В те годы Израиль с трудом принимал звучание, предложенное группой. Индустрия настаивала на переходе на иврит, а внутри самой марокканской общины звучала критика: многих возмущало использование электрогитар и современная интерпретация традиций. Однако именно это напряжение сделало «Сфатаим» уникальным явлением. Группа не просто консервировала традицию, но и не отказывалась от нее ради признания, создав новый язык — сплав марокканского ритма и электрогитары.
Большой прорыв стал возможен благодаря «кассетной революции». Кассеты позволяли обходить официальные радиостанции и истеблишмент, напрямую донося музыку до жаждущей ее аудитории. Позже пришло и признание мейнстрима, в том числе благодаря сотрудничеству с Мати Каспи. Встреча с ним стала символом того, что культурный центр страны был вынужден принять силу марокканского звучания.
Распад и наследие
Записав шесть альбомов и добившись успеха, «Сфатаим» распалась в 1998 году из-за внутренних конфликтов. Тридцать лет спустя Хаим Улиэль, переживший тяжелые личные утраты, осознает, что именно через боль он должен попытаться собрать воедино то, что было разрушено.
Сила фильма режиссера Руби Эльмалиаха — уроженца Сдерота — в том, что он предостерегает от сведения восточной идентичности к стереотипам. Как отмечает Коби Оз: «Хаим для меня — это высшая лига, а не местная. Он не ниша. Но рынок всегда пытается загнать тебя в эту нишу». Фильм, впервые показанный на «Докавив», вскоре выйдет в эфир на канале «Кан 11».
