«Относительно двух с половиной лет, здесь довольно чисто»: Омри и Лиши Миран попрощались с домом перед сносом

Омри и Лиши Миран прибыли сегодня, в субботу, в свой дом в кибуце Нахаль-Оз, чтобы в последний раз увидеть его перед сносом. В серии публикаций в социальных сетях Лиши задокументировала прощание с домом, в котором семья жила до 7 октября. Здание будет снесено в рамках процесса восстановления и реконструкции кибуца, что знаменует завершение еще одной главы в тяжелом пути, пройденном семьей после начала войны.

Лиши поделилась своими переживаниями:

«Иногда мне хотелось, чтобы все просто разрушилось, и не сталкиваться с этим».

При этом, находясь внутри, она с горьким юмором отметила: «Относительно двух с половиной лет, здесь довольно чисто».

Нынешний визит состоялся спустя семь месяцев после того, как Омри впервые вернулся в дом после освобождения из плена. В тот день, спустя 768 дней после похищения во время атаки Хамаса, Лиши описывала тяжелые чувства, вызванные возвращением в пространство, застывшее во времени:

«В последний раз, когда Омри был здесь, это был самый темный день в его жизни. В жизни всех нас как семьи. Утро, которое он, и я, и наши дочери предпочли бы забыть, но, по всей видимости, никогда не сможем».

Лиши призналась, что на протяжении всего времени, пока муж находился в плену, она не могла начать восстановление дома:

«Я была не в состоянии начать ремонт и убирать обломки. Я чувствовала, что если начну до того, как Омри вернется, в этом будет что-то от смирения с тем, что это естественно и нормально».

По ее словам, в течение двух лет дом оставался почти в том же состоянии, что и после 7 октября: в стенах оставались следы от пуль, на полу — осколки стекла, а на потолке — трещины. Вещи, включая белье, которое Лиши не успела убрать в ту субботу, и игрушки дочерей, Рони и Альмы, были покрыты слоем пыли и штукатурки.

Во время своего первого визита после освобождения Омри Лиши отмечала чувство «первичного закрытия круга»:

«И внезапно дом снова почувствовался как дом, по-настоящему. И воспоминания о плаче и сиренах начали немного сменяться улыбками и мыслями о будущем».