Памяти Цруи Лахав: неизвестное стихотворение поэтессы

Правда в том, что когда одноклассник сказал мне: «Ты слышал, что Цруя пишет для Юдит Равиц?», я был весьма удивлен. Собственно, как и все мы. Мы знали, что она поет, играет на инструментах и выступает в театре, но пишет? Да еще и для Юдит? Это стало настоящим сюрпризом.

Мы учились вместе в региональной школе в Айелет-ха-Шахар — с четвертого класса и до самого выпуска. У нее было очень необычное имя, которого мы прежде не слышали — Цруя. В Танахе не до конца ясно, женское ли это имя, возможно, оно принадлежало мальчику. Но ее родители были людьми неординарными, и такой выбор имени вполне гармонировал с их натурой и с ней самой.

Цруя была особенной почти во всем. Когда мы жили в общих детских домах, отец отгородил ей каморку под балконом, и она спала в «комнате» родителей. Пока мы пищали на блокфлейтах, она училась играть на скрипке, а позже выступала в престижном «Оркестре кибуцного движения». Уже тогда она думала о будущем, о выходе в большой мир. Однажды в одиннадцатом классе она тихо попросила меня подыграть ей на гитаре на важном экзамене. В стороне от всех она призналась, что подала заявку в армейский ансамбль. «В качестве кого? У них будет скрипка?» — спросил я. «Нет, в качестве певицы», — ответила она. Еще один сюрприз.

В течение трех лет мы сидели плечом к плечу за одной партой. Время от времени она клала на пространство между нашими местами клочки бумаги с рифмованными строчками. Одно стихотворение осталось со мной до сегодняшнего дня, и оно пришло мне в голову, когда я услышал о ее кончине. Оно говорит о последнем дне. Я еще вернусь к нему.

Собственно, написание текстов для Юдит Равиц не должно было удивлять. Мы знали, что наряду с игрой и пением она пишет слова. Знали давно, еще с седьмого класса.

Как принято в каждом кибуце, в год бар-мицвы дети проходят различные мероприятия, завершающиеся большим праздником. Однажды в наш класс вошли классный руководитель Ора и учительница литературы Рут Гефен-Дотан — тетя Йонатана Гефена, сама по себе личность особенная и значимая для всех нас. У нее было предложение: «Мы пишем пьесу для праздника, будем рады привлечь учеников к написанию песен». Я тут же взялся за задачу и через два дня представил черновик. Ора остановила меня: «Уже не нужно. Цруя написала все песни». Когда я прочитал их, это был шок. Казалось, писал настоящий поэт, а не двенадцатилетняя девочка из нашего класса (мне было очень стыдно за свои строки).

Я подыграл ей на экзамене, она прошла на следующий этап, и мы уже видели направление. Мы рано поняли, что кибуцницей она не будет. Она не любила, когда ей указывали, когда за нее решали; это «вместе» тяготило ее. Она рано вышла замуж за Луи Лахава и отправилась покорять Америку.

Затем последовали большие достижения в актерской игре и музыке. Мы слышали, что она была в составе Брюса Спрингстина, о котором тогда еще мало знали; что по возвращении в Израиль она пела со Шломо Баром в группе «Ха-Брейра ха-Тивъит», играла в мюзикле «Алуф Бацлут ве-Алуф Шум». Мы очень гордились, когда мюзикл был снят и мы увидели ее по телевизору. Америку она почти покорила, но решила, что жизнь рок-группы в разъездах не для нее, вернулась к нам и продолжила свой путь.

И вдруг мы услышали, что она написала песню для Юдит Равиц — «Шелковый путь» (Дерех ха-меши). Плотину прорвало, достижения следовали одно за другим: песни для Риты, Рами Кляйнштейна, Иегуды Поликера, Гиди Гова, участие в Евровидении. Все это известно.

О Цруе Лахав многие напишут в эти дни, я же хотел представить ее образ таким, каким он был знаком нам. Я хочу впервые раскрыть стихотворение, которое было положено на край стола между нами в 1968 году. Стихотворение, которое приобрело печальный смысл с ее кончиной. Я не знаю, при каких обстоятельствах 16-летняя девушка написала строки, которые спустя почти 60 лет отразят ее последний день:

Пока угасает тень дня, что солгал

На твоей осиротевшей ладони, оправдываясь

И у дня будут цвета слезы и вкус соли, что застыла

Как шрам

И когда ты поймешь, что призыв уже прозвучал

И что нельзя оставаться ни на мгновение дольше

Ты склонишься у края дороги и прошепчешь

Боже мой, я слаб

Да будет память о ней благословенна, и пусть ее песни останутся после нее живой памятью.

Офер Гавиш — одноклассник Цруи, исследователь песен, ведущий певческих мероприятий и экскурсий. Публикует истории о том, что стоит за песнями. Автор книг по истории песни, сценарист документальных фильмов, многолетний ведущий рубрики в радиопрограммах Шимона Парнаса.