Патолог и стендап-комик: мир самого необычного врача в Израиле
Доктор Дарья Козлова — ведущий детский онкопатолог в больнице «Бейлинсон», консервативная христианка и строгая мать троих сыновей, которые владеют пятью языками. В свободное от медицины время она выходит на сцену стендапа, где с язвительным юмором рассказывает о своей жизни, работе и воспитании детей.
В своем первом стендап-выступлении, которое состоялось в конце сентября в «Камель Комеди», она поделилась моментами из личной жизни: «Когда мой муж сообщил своей семье, что хочет на мне жениться, они пытались убедить его не связываться с "русской проституткой". Когда наши дети подросли, я показала им террористов из Газы — некоторые из них были из семьи моего мужа — и сказала: "Так выглядит тот, кто не учится". Примерно в шесть лет я взяла их к себе на работу — я врач-патолог — не бойтесь, это органы, которые не способны двигаться. И когда они рассказали о своих впечатлениях семье мужа, на том этапе уже никто не думал, что я проститутка, и отсюда всё потекло».
Обоймы преувеличенных панчей, грубые слова, приправленные язвительным, умным и глубоким юмором — всё это использует доктор Дарья Козлова, выдающийся врач-патолог из больницы «Бейлинсон», в своих выступлениях. Но и вне сцены она живет ярко, не пытаясь сглаживать углы. Трудно игнорировать ее присутствие — и она этого не хочет. Крупная блондинка в мини-юбке и на шпильках, с провокационной манерой речи и сексуальными намеками — такой она предстает и в повседневной жизни.
«Безусловно. Мне нужно это внимание, как плод принижения, которое я годами терпела в доме своего детства. По мере того как я росла, я знала, что буду одеваться как хочу и говорить всё, что мне вздумается. Если вы спрашиваете, как мой муж справляется с тем, какая я — мой муж человек любви и принимает меня безоговорочно. У него нет проблем с моей одеждой и речью. Он дает мне абсолютную свободу, и если бы не он, я бы никогда не вышла замуж».
В попытке расшифровать ее сложную и полярную личность мы начали распутывать все ее составляющие. «Мне 44 года, я замужем и мать троих сыновей. Я родилась в Москве, единственный ребенок у родителей-интеллектуалов, которые строго соблюдали со мной жесткое советское воспитание. В те минуты, когда я не училась — всё и усиленно — я плавала, ездила верхом и учила английский с дедушкой. Но в основном я вкладывалась в то, чтобы угодить своим холодным родителям, которые не верили в меня. В молодости, как и их родители до них, они крестились, и с годами дом стал строго православным». Когда она закончила среднюю школу, она записалась в специализированную школу медсестер для религиозных девушек. «Вы представляете меня в скромной юбке и головном уборе? Понятно, что я бунтовала. Не раз угрожали меня выгнать, и всё же я закончила с отличием».
Переворот в карьере
Два вывода, изменивших карьеру, доктор Козлова усвоила во время учебы на медсестру: «Первый заключался в том, что я должна быть врачом, а второй — не менее критичный — что я не могу работать с больными людьми. Я терпеть не могу больных». Верная своему решению, она поступила в медицинский институт в Москве, а в каникулы между четвертым и пятым курсами вместе с подругой отправилась в паломническую поездку в Израиль.
«Мы путешествовали по святым местам, и так вышло, что в мой день рождения мы посетили церковь у подножия Масличной горы». Местный хор, который шел им навстречу, в одночасье изменил ее жизнь. «Я толкнула подругу локтем, когда заметила одного из них. В нем было что-то магнетическое». Перед тем как разойтись, они немного поговорили, и по окончании поездки она вернулась к своей студенческой рутине в Москве. Шли недели, его образ всё больше овладевал ее мыслями, пока она не совершила необычный и смелый для консервативной православной девушки поступок.
«Я пошла в церковь Иерусалимского патриархата и рассказала священнику об этом человеке. Я даже имени его не знала. К моему счастью, священник сразу его узнал, потому что мой муж — художник, который расписывает церкви». Священник помог им обменяться номерами телефонов. «Выяснилось, что мой муж армянин, и вся его семья живет в Армянском квартале в Иерусалиме. Он также открыто рассказал мне, что примерно в 18 лет у него произошел конфликт с Армянской церковью, и вследствие этого события он стал православным».
«Не верили, что кто-то меня возьмет»
Через пять месяцев после первой встречи она приехала в Иерусалим во второй раз — в сопровождении матери — на церемонию обручения. «Мы встречались неделю, я вернулась к учебе в Москве, мы продолжали общаться по телефону, а летом уже поженились». Свою свадьбу она описывает с иронией: «На торжестве было 400 гостей со стороны мужа и трое с моей стороны — мама, папа и подруга, которые не верили, что кто-то меня возьмет».
Молодой муж переехал к ней в Москву на последний год обучения, после чего они вернулись в Израиль. «Моя свекровь, арабка-христианка, с которой я говорю по-арабски, приняла меня как дочь и дала мне всё то тепло, которое я никогда не получала от своих родителей. И если бы не ее помощь с детьми, я бы не смогла продолжать заниматься медициной с той же степенью самоотдачи».
Влюблена в профессию
Выбор специализации был для нее очевиден. «Я вообще не колебалась в выборе патологии, и до сих пор влюблена в эту область. Как уже сказано, я терпеть не могу живых больных людей. Кроме того, профессия патолога — самая интеллектуальная среди отраслей медицины, потому что именно она в конечном итоге определяет тип лечения. Вместе с тем я осознаю пренебрежительное отношение коллег к нашей профессии. Она не считается престижной, в ней нет героизма. К тому же известно, что патологи — мизантропы, которые предпочитают микроскоп человеческому общению».
После резидентуры в «Шаарей Цедек» и завершения практики по вскрытиям в «Меир» она улетела на стажировку в Бостон, Мемфис и Рим. После признания квалификации к ней потекли предложения о работе из нескольких больниц, включая «Бейлинсон». «На меня набросились, но обусловили мой прием занятием эмбриональной патологией и детской онкологией, и с тех пор я фактически отвечаю за медицинский центр «Шнайдер» в области педиатрии, параллельно занимаясь раком яичек».
Сегодня доктор Козлова считается одним из ведущих специалистов в стране. «80% моего объема работы сосредоточено на детском раке, и около 20% — на расшифровке причин смерти плодов. Я горжусь плодотворным сотрудничеством с профессором Иноном Гилбоа — руководителем отделения ультразвука в женской больнице «Бейлинсон»».
Дома — другая жизнь
«Я была крещена и я гордая христианка, религиозная в самом консервативном смысле. Не верю в секс до брака и ярая противница абортов. Каждую субботу вся семья вместе идет на молитву. Я очень люблю Израиль, и мне никогда не приходило в голову покинуть его».
В конце рабочего дня защитные слои спадают. Одежда и речевая грубость остаются за порогом. Дома она — жесткая и бескомпромиссная мать. «У меня были тяжелые разногласия с мужем по поводу воспитания — он на стороне послаблений, а я на жесткой стороне. Так воспитывали меня, и так я воспитываю своих сыновей. Все трое, с помощью частных учителей, говорят на пяти языках: иврите, армянском, арабском, русском и английском. С седьмого класса они учатся в программе совершенства "МОФЕТ", а если у них остается время, они вкладывают его в тайский бокс».
Когда она не находится ни в одной из своих многочисленных ипостасей, доктор Козлова читает лекции студентам-медикам и пишет научные статьи. «Патология — это последнее звено в цепи лечения, но она первая и единственная, кто определяет, какое лечение принесет исцеление, и фактически решает судьбу пациента». Или, говоря языком ее стендапа: «Иногда врачи лечат пациента месяцами, а потом присылают образец в патологию, и я говорю им: "Вы идиоты, это грибок, нужно было просто дать антибиотики". Удовлетворение от этого высказывания невозможно сравнить ни с чем».
