Подозреваемые в убийстве носили цицит. И это важно отметить

Страна содрогнулась — и справедливо — после убийства подростка Йемано Залки, который сделал замечание группе сверстников, попросив их не брызгать снежным спреем в прохожих. У этого трагического события много образовательных, полицейских и гражданских аспектов, но тот, кто видел опубликованные видеозаписи и фотографии, не мог не обратить внимания на тот факт, что некоторые из подозреваемых носили цицит.

Является ли эта деталь значимой? Должна ли она усиливать наше потрясение от случившегося? Убийца премьер-министра Ицхака Рабина тоже носил кипу — имело ли это значение? В те дни в обществе было ощущение, что да. Если мы расширим рамки, то зададимся вопросом не только о тех, кто носит кипу и цицит, но и о евреях в целом. Много лет назад американский еврей Берни Мейдофф был обвинен в масштабном финансовом мошенничестве, и СМИ подчеркивали его национальность. Является ли это релевантной информацией, или же ее упоминание продиктовано исключительно антисемитизмом?

Я обсуждал это на неделе с одним из моих внуков. Он рассказал, что иногда ему делают замечания, когда он ведет себя неподобающим образом: «Как ты можешь так себя вести, когда носишь кипу?». Такие слова его раздражают, ведь он считает, что его поступки — хорошие или плохие — связаны не с головным убором, а с его личными решениями.

Недельная глава «Эмор» затрагивает эту тему. Сформулировав в общем виде обязанность соблюдать заповеди, текст добавляет: «И не бесчестите святого имени Моего, и Я буду освящен среди сынов Израилевых». Комментаторы спорили о практическом значении запрета на осквернение имени Бога. Галахическая традиция установила, что, хотя ценность жизни обычно перевешивает любую другую заповедь, существуют три тяжких преступления (идолопоклонство, кровопролитие и прелюбодеяние), ради которых человек должен отдать свою жизнь, но не осквернять имя Бога.

Противоположность осквернению (Хилуль ха-Шем) — это освящение имени (Кидуш ха-Шем). Но Талмуд, а вслед за ним и Рамбам, добавили, что понятие «Хилуль ха-Шем» включает и повседневную жизнь: «Чтобы имя Небес становилось любимым через тебя, и чтобы общение с людьми было приятным. Что говорят о таком человеке? Счастлив его отец, который научил его Торе, счастлив его учитель. Посмотрите, как прекрасны его пути, как исправны его дела».

Есть нечто тягостное в том, что человек чувствует: своими действиями он представляет не только себя, но и группу, из которой вышел, и прежде всего — Творца мира. Но в этом есть и нечто очень правильное. Человек обязан жить ценностями, на которых вырос, и применять Тору, которую изучал. Когда окружающие видят результаты ценностного еврейского образования на практике, они исполняются уважения. Но если случается обратное, это становится осквернением имени Бога.

Действительно, до сегодняшнего дня, когда соблюдающий заповеди человек ведет себя неподобающим образом, принято говорить о «Хилуль ха-Шем». На протяжении поколений наши мудрецы особенно строго следили за моральным поведением в отношениях с народами мира, чтобы умножать освящение имени. Они понимали, что неевреи ожидают от евреев особенно честного поведения, и это справедливо, так как еврей видит себя принадлежащим к народу, представляющему особую моральную ступень.

В тот момент, когда мы перестанем относиться к происхождению человека как к компоненту идентичности грешника, возможно, мы выиграем в борьбе с антисемитизмом, но в этом также будет выражение потери ожиданий от нас. В тот момент, когда мы перестанем обращать внимание на кипу и цицит тех, кто ведет себя неправильно, это будет свидетельствовать об отчаянии в отношении практического, экзистенциального значения образовательного пути Торы. Осознавая нашу идентичность как представителей пути Господа в мире, мы будем с большей силой соблюдать скромность, смирение и правила приличия, и тогда о нас будет сказано: «Израиль, в котором Я прославлюсь».