Показания Нетаниягу по делу «Катаргейт»: версия премьер-министра раскрыта
«Я знаю, что у него есть другие дела, я не знаю, какие», — сказал премьер-министр об Орихе. Об Эйнхорне он добавил: «Возможно, мы нанимали его тем или иным способом». О Фельдштейне Нетаниягу заявил, что имел с ним ограниченный контакт, несмотря на документальные свидетельства из его окружения.
Премьер-министр Биньямин Нетаниягу дал открытые показания по делу «Катаргейт» после ареста его близкого советника Йонатана Ориха и бывшего пресс-секретаря канцелярии Эли Фельдштейна 31 марта 2025 года. Сегодня вечером мы публикуем стенограммы его допроса, в ходе которого он пытался минимизировать прямые рабочие связи с фигурантами дела и утверждал, что не знал об их частном бизнесе.
«Вы не знали в режиме реального времени, есть ли у Эйнхорна компания, чем она занимается и кто были люди, с которыми он поддерживал деловые контакты. И то же самое касается Ориха: вы понимаете, что у него есть другие дела, но вы не знали, какие именно», — так подытожил показания Нетаниягу следователь полиции. В рамках дела проверяется связь между Катаром и лицами в канцелярии премьер-министра — Орихом, Фельдштейном и Эйнхорном. Согласно подозрениям полиции, в течение месяцев войны сотни тысяч долларов были переведены катарским правительством советникам из окружения Нетаниягу.
«Я не был с ним знаком»
После арестов Йонатана Ориха и Эли Фельдштейна премьер-министр Биньямин Нетаниягу попросил в тот же день сократить свои показания в суде и отправился давать открытые показания по делу. На допросе Нетаниягу спросили о его знакомстве с Фельдштейном. Премьер-министр заявил, что поначалу вообще не помнил, что когда-то проводил с ним собеседование на должность пресс-секретаря «Ликуда».
Нетаниягу: «Я не был с ним знаком, но после того, как разразился скандал, выяснилось, что я проводил с ним собеседование на должность пресс-секретаря «Ликуда» много лет назад, когда я был в оппозиции».
Следователь: «Очень много лет назад».
Нетаниягу: «Два-три года назад. Это выяснилось, но тогда я его не взял. А потом он появился снова. Это кто-то, чье имя принес Топаз Лук. Я понял, что на каком-то этапе он не справился, а затем его перевели в систему разъяснительной работы. Он работал с Йоси Шели».
Версия, представленная Нетаниягу, совпадает с линией, которую озвучила его канцелярия после ареста Фельдштейна. Сначала утверждалось, что он не работает в канцелярии. Позже было заявлено, что он никогда не участвовал в обсуждениях по вопросам безопасности и не имел доступа к секретной информации. С другой стороны, в своих показаниях Фельдштейн описал прямую связь с премьер-министром и даже задачу, которую, по его словам, получил от него, касающуюся общественного дискурса об ответственности за события 7 октября: «Он вызывает меня и спрашивает, о чем говорят в новостях — говорят ли еще об ответственности. О принятии ответственности за 7 октября. Я говорю ему: «Да, говорят об ответственности», и тогда получаю от него задачу: «Подумай, что с этим делать». Я спросил: «Что мне делать с ответственностью?», и он ответил: «Придумай что-нибудь, что снизит медийную бурю вокруг вопроса о том, берет ли премьер-министр на себя ответственность или не берет за 7 октября».
«У меня не было с ним взаимодействия»
В своих показаниях Нетаниягу не упомянул, что Фельдштейн был назначен в канцелярии ответственным за связь с военными корреспондентами. Он также не прокомментировал записи, на которых Фельдштейн виден рядом с сотрудниками канцелярии, в окружении премьер-министра и в «бункере» в Кирье. Следователь пытался выяснить, какие рабочие интерфейсы существовали между Нетаниягу и Фельдштейном и какова была роль Йонатана Ориха в его работе.
Следователь: «Вы знаете, инструктировал ли Орих Фельдштейна?».
Нетаниягу: «У него были интерфейсы с Орихом. Я видел, что он был в компании ребят».
Следователь: «Вы знаете, инструктировал ли его Орих?».
Нетаниягу: «Не знаю. Я не следил за этим, это было неважно».
Далее Нетаниягу спросили, существовала ли между ним и Фельдштейном прямая рабочая связь. Нетаниягу настаивал: «Физически, лично, наедине, у меня не было с ним взаимодействия». Следователь Моми Мешулам попытался выяснить, как это согласуется с видео, которое Нетаниягу опубликовал позже, где он хвалил Фельдштейна, называя его «израильским патриотом и пламенным сионистом».
Нетаниягу: «Потом я узнал его, я же сказал вам. Когда он был пресс-секретарем Шели, он действительно приходил. Я не помню работы с ним как с пресс-секретарем. Что я помню, так это то, что он приходил время от времени, не очень часто. Это было больше в Кирье, во время войны. Там есть моя комната, куда он не заходил — никто туда не заходит. Лично особого диалога не было, но время от времени я его видел. Я помню, как он там крутился».
Нетаниягу об Орихе и Эйнхорне
Нетаниягу сказал, что знает Ориха годами, но утверждал, что не знал, каковы его дополнительные занятия помимо работы пресс-секретарем «Ликуда». На заседании суда судья Менахем Мизрахи раскрыл дополнительные вещи, которые Нетаниягу сказал следователям о работе Ориха с Катаром: «Я не знал, что Орих работал с Катаром. В этом нет ничего предосудительного. Катар — не враждебное государство».
Относительно Исраэля Эйнхорна, стратегического консультанта, проживающего в Сербии, Нетаниягу заявил: «Он работал в 2009 году в кампании «Ликуда». Я помню его работу в кампании. Может быть, мы наняли его потом тем или иным способом, потому что после кампании были те, кто продолжал работать над формированием коалиции. Я не помню насчет него, но есть вероятность».
Итог показаний: Нетаниягу утверждает, что не был осведомлен о других делах своих советников. В конце допроса следователь попросил подытожить версию Нетаниягу относительно его знакомства с делами Эйнхорна, Ориха и Фельдштейна, на что премьер-министр ответил утвердительно, подчеркнув, что о делах Фельдштейна он не знал «вообще».
С момента дачи показаний полиция десять раз пыталась согласовать с премьер-министром короткий допрос по делу о ночной встрече и по делу о «билде». Расследование может пролить свет на поведение бывшего главы аппарата Цахи Бравермана и Йонатана Ориха.
