Половина вдов столкнулись с ухудшением экономического положения, 69% сократили или прекратили работу

Карен, 43-летняя вдова, в одиночку воспитывает двоих детей с тех пор, как её муж покончил с собой вследствие травмы, полученной во время событий 7 октября. Она работает лишь на треть ставки, чтобы иметь возможность заниматься детьми. Около года назад она познакомилась с вдовцом, который также потерял супругу, и между ними завязались отношения. Однако Карен боится их узаконить и даже скрывает: если выяснится, что у неё есть партнёр, пособие по потере кормильца, на которое она живёт, может быть отменено.

«Когда мы встречаемся у меня, я ловлю себя на том, что прячу его обувь, — говорит она. — Иногда я даже смотрю в окно и думаю, не следит ли кто-нибудь за нами. Это звучит абсурдно, но такова реальность». История Карен иллюстрирует ключевой вывод нового опроса, проведённого институтом «Мано скарим» для организации «Хамнийот» — национальной организации детей, потерявших родителя, вдов и вдовцов. Исследование, охватившее 130 человек, овдовевших в период воспитания детей младше 18 лет, публикуется сегодня, в Международный день вдовы, на фоне обсуждения в комиссии Кнессета по поддержке статуса женщины.

Данные рисуют тяжёлую картину. Половина вдов, участвовавших в опросе, сообщили об ухудшении своего экономического положения после смерти супруга, и лишь 17% отметили улучшение. Сегодня около десятой части из них описывают своё финансовое состояние как тяжёлое, а 40% — как среднее. Для сравнения, согласно социальному опросу ЦСБ за 2024 год, 66% всего населения определили своё положение как хорошее, по сравнению с 49% среди вдов.

Ущерб в сфере занятости не менее серьёзен. 69% вдов сообщили об изменениях в трудовой деятельности вследствие утраты: 16% полностью перестали работать на длительный срок, 15% перешли на частичную занятость, а 11% временно прекратили трудовую деятельность. Даже среди тех, кто остался на работе, 17% заявили о снижении работоспособности. Четверть вдов, столкнувшихся с изменениями, сообщили, что это произошло сразу или в течение нескольких дней после трагедии, а треть — что изменения наступили через полгода или позже.

Основным барьером, мешающим вдовам работать, является необходимость вести домашнее хозяйство в одиночку: 56% отметили эту трудность. 47% указали на бремя ухода за детьми, а 31% — на эмоциональные сложности. Несмотря на это, 72% вдов готовы рассмотреть участие в специализированных программах трудоустройства.

«Боюсь, что у моих детей отнимут экономическую безопасность»

Карен описывает реальность, в которой государство поощряет реабилитацию, но наказывает тех, кто преуспевает: «Больше всего меня ранит ощущение, что государство ожидает от нас восстановления, но только до определённого предела. Пока мы остаёмся одни, все говорят об устойчивости. Но как только мы пытаемся построить новую жизнь, нас за это наказывают». В Израиле вдова или вдовец, вступающие в повторный брак, теряют пособие по потере кормильца — политику, которую организация «Хамнийот» называет устаревшей.

В стране проживают около 18 тысяч семей, потерявших родителя, и около 52 тысяч детей и подростков-сирот в возрасте до 21 года, и их число растёт вследствие войны «Железные мечи» и событий 7 октября. Организация призывает продвигать законодательные поправки, которые позволят сохранить пособия даже после повторного брака.

Адар Кас, основательница и генеральный директор организации «Хамнийот», отмечает: «Эти семьи попадают в разрыв между различными министерствами и вынуждены бороться за каждое право самостоятельно. Мы призываем государство признать эту категорию населения отдельной группой политики и создать координирующий орган, который обеспечит непрерывность услуг и сопровождение».

«Я не скрываю свои отношения, потому что мне стыдно, — заключает Карен. — Я скрываю их, потому что боюсь. Боюсь, что у моих детей отнимут ту экономическую безопасность, которая у них ещё осталась, и что меня заставят выбирать между любовью и способностью содержать свою семью».