Попытка дистанцироваться от боли: семья, сменившая десять домов после гибели сыновей

Пнина и Рами Нахум не смогли остаться в прежнем доме. С момента гибели двух их сыновей, Нира и Авихая, они сменили более десяти мест жительства. Каждый раз они пытались начать всё заново, но память оказывалась сильнее. «Каждый дом становился невыносимым, — говорит Пнина. — Стены, комнаты — всё напоминает о них». В какой-то момент они покинули Кармиэль, город, в котором жили, пытаясь дистанцироваться от боли, но расстояние не помогло. «Мы скучали по дому, — признается она, — в итоге мы вернулись».

Память о сыновьях живет не только в фотографиях, расставленных в уголке памяти, но и в каждом мгновении. В ходе разговора Рами достает телефон и показывает видеоролики: школьные годы, смешные моменты, семейные кадры, танцы и фрагменты службы в ЦАХАЛ. Гордость за сыновей очевидна, и, возможно, именно поэтому утрата столь велика. Семья Нахум потеряла двоих детей: Нира Нахума, бойца артиллерии, погибшего в теракте на перекрестке Каркур в 2002 году, и пять лет спустя — его младшего брата, Авихая Нахума, бойца 932-го батальона бригады «Нахаль». С тех пор скорбь стала неотъемлемой частью жизни семьи.

День памяти для них не ограничивается одной датой в календаре. «День памяти — это не для нас, — говорит Рами. — Для нас каждый день в году — это день памяти». В последние годы они предпочитают не посещать государственные церемонии. Вместо того чтобы стоять перед сценой, они остаются дома с открытой дверью и принимают офицеров, командиров и солдат, служивших с их сыновьями. «Нам важно, чтобы каждый человек в форме, который готов прийти, вошел, — говорит Рами. — Нам важно слушать. Каждый приносит с собой еще одно воспоминание, еще одну историю». Они сидят вместе, разговаривают, вспоминают — иногда смеются, иногда молчат. Это день встречи, внутри которой выстроилась глубокая связь.

Отношения с офицерами по работе с семьями погибших ЦАХАЛ длятся более двадцати лет. Они входят в дом без стука. То, что началось в самые тяжелые моменты, с годами превратилось в тесную связь, вышедшую далеко за рамки должностных обязанностей. Подполковник (рез.) Ронит Амрани, опытный офицер по работе с семьями погибших, хорошо помнит одну из самых трагических точек: спустя пять лет после того, как она впервые вошла в этот дом, чтобы сообщить о гибели Нира, она вернулась к тому же порогу после гибели Авихая.

Редко случается, чтобы офицер возвращался в ту же семью, особенно когда он знал сына с детства. «Я всегда думала, что Авихай немного влюблен в меня, — говорит она с грустной улыбкой. — Он был молодым парнем, красавцем, полным жизни, таким, который освещает комнату». Когда пришло известие, она была в отпуске. «Я думала по дороге, что скажу, как войду, как буду говорить, — вспоминает она. — Но в тот момент, когда я вошла в дом, слов не осталось. Пнина увидела меня и начала кричать: "Ты обещала мне, что это не повторится". Я начала плакать, мы обнялись — и всё. Больше ничего не нужно было говорить».

Эта связь чувствуется сразу по прибытии в дом. На балконе вместе сидят офицеры, командиры и члены семьи, пьют чай, едят печенье и разговаривают. Майор Шалом Давид встает, чтобы принести стулья, заботится о каждом, наливает напитки. Кто-то отпускает шутку, другой отвечает. На мгновение это выглядит как обычная семейная встреча. «Это уже не связь по должности, — говорит Рами, — это родственная связь».

Сегодня структуру возглавляет полковник Мейталь Самет-Коэн, начальник отдела по работе с семьями погибших в ЦАХАЛ, ответственная за сопровождение семей с момента получения известия и на протяжении многих лет. Рядом с ней Ронит Амрани, которая продолжает сопровождение в рамках резервистской службы, и майор Шалом Давид, поддерживающий семью долгие годы. «Шалом — один из наших», — говорит Пнина. Молодое поколение представляет майор Авиталь Малитински, которая вошла в дом по долгу службы и быстро стала частью круга. «Я вошла и не знала, чего ожидать, — рассказывает она, — и вдруг они говорят мне: ты похожа на Бар, младшую дочь. В один миг они приняли меня в лоно семьи».

При входе в дом стоит уголок памяти, а на нем предметы, рассказывающие историю: погоны, береты и складной нож Авихая, который он получил в день призыва. Рядом лежит небольшой предмет, на который указывает Рами и говорит, что он работает «чудесным образом» — часы Авихая. Он погиб в 2007 году, но часы продолжают идти. «Они пищат дважды в день, — говорит Рами, — в шесть утра и в десять вечера». Он на мгновение останавливается и тихо добавляет: «Я не боюсь того дня, когда часы остановятся. Я прошел через столько всего, что не боюсь ничего. Я боюсь одного — что в нашу дверь снова постучат».

Пока он говорит, рука Ронит лежит на его плече — естественное движение. Так это выглядит здесь уже много лет. Офицеры по работе с семьями погибших не просто сопровождают семью, а являются ее частью — утешают, поддерживают и помогают в борьбе за продолжение жизни. Не забыть — потому что это невозможно — а продолжать жить рядом с памятью.

Жизнь, говорит Пнина, продолжается не по выбору. «В первый год после того, как погибли мои сыновья, какой-то отец погибшего солдата сказал мне, что у меня нет выбора, кроме как продолжать, — вспоминает она. — Это меня очень разозлило — кто ты такой, чтобы говорить мне, что я должна чувствовать, и кто ты такой, чтобы решать за меня, как справляться с болью». Она останавливается. «Но сегодня я понимаю. Он был прав — у меня нет другого выбора. Нужно продолжать. Нужно найти способ жить дальше». На этом пути они предпочли не оставаться в одиночестве.