После четырех недель войны трудно сопереживать другим. И это нормально
В этот период боль не только существует — она доступна и присутствует постоянно. Если вы чувствуете безразличие или неспособность сопереживать боли других, возможно, это идет вам на пользу.
Вы встаете утром и еще до кофе открываете новости. Один заголовок о раненых, другой о погибших, какой-то ролик, который начинает воспроизводиться сам по себе, хотя вы не нажимали «play». Вы листаете ленту дальше — возможно, по привычке, в попытке понять происходящее или из искры надежды обнаружить хоть что-то хорошее. Через несколько минут вы закрываете приложение. Не потому, что это не важно, а потому, что это уже слишком. Через час вы возвращаетесь, как будто что-то тянет вас внутрь, даже когда вы понимаете, что у вас на самом деле нет ресурса для восприятия новой информации. И это при условии, что вам вообще удалось поспать ночью более двух часов подряд без сирен.
Это происходит не только перед экраном. Сирена посреди телефонного разговора, дети, застрявшие дома уже четыре недели без учебных заведений, группы в WhatsApp, которые не утихают ни на мгновение — один делится личной историей, другой выкладывает фото осколка или воронки. Постепенно вы ловите себя на том, что реагируете меньше, читаете по диагонали, пропускаете сообщения. Не потому, что вы стали безразличными, а потому, что нечто в способности чувствовать, вмещать и быть в контакте с окружающим миром просто стерлось до предела.
«Нам трудно сопереживать боли и трудностям других, открываться им и удерживать их, это просто доходит до края. Не из-за отсутствия чувствительности, а именно из-за ее избытка»
Мы можем назвать это состояние «усталостью от сострадания». Это может звучать как термин из учебника, но на деле это ежедневный опыт, с которым мы все сталкиваемся: состояние, при котором наша способность сопереживать боли и трудностям других, открываться им и удерживать их, просто доходит до предела. Не из-за отсутствия чувствительности, а именно из-за ее избытка.
Чтобы понять, почему это происходит, нужно взглянуть на более широкий контекст. Мы имеем дело не «только» с одним тяжелым событием, которое длится несколько недель. Мы имеем дело с последовательностью месяцев — если не сказать лет (пандемия, 7 октября, раунды эскалации, война) — тяжелых новостей, сирен, затянувшейся неопределенности и удара по привычному укладу жизни. Параллельно сама жизнь не останавливается: дети дома, система образования закрыта, экономическое напряжение растет, работа в лучшем случае нестабильна, а в худшем — ее просто нет. Каждый из этих факторов в отдельности — это серьезная нагрузка. Вместе они накапливаются в нечто такое, что психике трудно переработать и выдержать.
Наша эмоциональная система не приспособлена поглощать такие объемы боли, тем более когда она поступает непрерывно. В прошлом столкновение со страданием чаще всего было точечным, ограниченным во времени и пространстве. Сегодня мы подвержены воздействию почти всего, везде и в любой момент. Это создает ситуацию, когда нет передышки между раздражителями, между одной историей и другой, между оповещением и сиреной, между падением ракеты и сообщением «инцидент исчерпан». Психика, как и любая другая система, нуждается в паузах, чтобы продолжать функционировать.
Не поломка, а защита
Когда у нас нет таких пауз, начинают проявляться всевозможные симптомы. Иногда это выглядит как отсутствие интереса — вы видите заголовок и просто идете дальше. Иногда это раздражительность и терпение, которое заканчивается быстрее, чем обычно. Есть те, кто чувствует снижение способности сопереживать, а есть те, кто испытывает переполнение, которое очень быстро превращается в истощение. Столкнувшись со всем этим, многие люди сообщают о чувстве вины: «Как это я больше не реагирую так, как раньше? Что это говорит обо мне?»
Простая истина заключается в том, что здесь нет личной поломки. Это нормальная человеческая реакция на ненормальную ситуацию. Когда боли и трудностей слишком много, что-то в нас начинает закрываться, потому что наша система сокращает себя до необходимого минимума, чтобы выжить. Это не значит, что она не хочет чувствовать, она просто не может, иначе она рухнет.
Какова цена?
Цена этой нагрузки не только внутренняя. Она просачивается наружу в наши отношения. В супружестве, например, многие люди обнаруживают, что стали менее терпеливыми, более резкими, спорят о вещах, которые в другие дни прошли бы мимо них. Не потому, что в отношениях изменилось что-то существенное, а потому, что каждый приходит в них уже истощенным и без эмоциональных резервов.
В родительстве это тоже хорошо ощущается. Когда дети дома так долго и без рутины, а сам родитель переполнен — способность присутствовать, быть спокойным и принимающим страдает. Это может выражаться в нетерпении, резких реакциях или просто в усталости и эмоциональном отстранении. И тогда приходит еще и вина, которая добавляет слой к и без того существующей нагрузке.
Помимо ежедневных трений, эта нагрузка порождает не менее тихое и болезненное явление — одиночество вдвоем.
«Помимо ежедневных трений, эта нагрузка порождает не менее тихое и болезненное явление — одиночество вдвоем»
Мы можем сидеть в одной гостиной, в одном МАМАДе, когда мы все переживаем одну и ту же реальность и находимся под влиянием одних и тех же новостей — и все же чувствовать себя на расстоянии световых лет друг от друга. Когда сердце устает, оно уменьшает диапазон своего восприятия. Каждый из домочадцев отступает на маленький «остров» отчуждения и самозащиты, пытаясь пережить свое личное переполнение. Результатом является ситуация, когда мы, хотя и находимся физически рядом, лишены душевных ресурсов, чтобы преодолеть дистанцию, протянуть руку или просто по-настоящему присутствовать внутри напряженной тишины.
В отношениях с друзьями и расширенной семьей часто происходит нечто более тихое — отдаление. Меньше инициативы и желания встречаться, меньше желания вступать в глубокие разговоры, меньше способности быть рядом с другими в целом. Здесь это тоже не намеренный разрыв, а сокращение в попытке сохранить то немногое, что осталось от внутренних ресурсов.
Так что же с этим делать?
Прежде всего, осознать. Само понимание того, что это известное и широкое явление, а не только то, что происходит с вами, что речь не идет о «слабости» или «личной проблеме», уже снимает часть давления. Есть большая разница между ощущением, что в вас что-то сломалось, и пониманием того, что вы реагируете разумным образом на неразумную нагрузку.
Отсюда можно начать вносить небольшие коррективы. Одна из первых вещей, на которую можно обратить внимание — это потребление новостей. Не полное отключение — для большинства людей это и невозможно, и нежелательно — а создание границ. Например, выбрать определенное и фиксированное время в течение дня для ознакомления с новостями и избегать непрерывного воздействия. Давать психике окна тишины.
Параллельно важно создавать моменты физической разгрузки — простые вещи, такие как дыхание, движение и прогулки. Тело и душа связаны, и зачастую путь к облегчению эмоциональной нагрузки проходит через тело, а не через дополнительные размышления. Позаботьтесь о том, чтобы каждый день делать что-то для себя — это может быть пять минут тишины с чашкой чая, бокал вина на балконе или физическая активность, но будьте добры к себе.
Еще одно направление — выбирать, куда вкладываться эмоционально. Не каждая история требует реакции, и не каждое известие требует вовлеченности. Можно выбрать одного человека, чтобы быть с ним в контакте в данный момент времени, один разговор, чтобы в нем по-настоящему присутствовать. В ситуациях нагрузки ограниченная глубина предпочтительнее изматывающей широты.
И главное — позволить себе границы. Признать, что можно не знать всего, не видеть всего, не быть доступным для каждой боли и заботиться также о себе. Это не делает нас менее неравнодушными. Иногда это именно то, что позволяет нам оставаться таковыми.
В этот период есть нечто особенно сложное. Боль не просто существует — она доступна и присутствует постоянно. Она приходит к нам без того, чтобы мы ее искали, проникает в нашу рутину, в разговоры, в самые личные пространства. И наша психика, несмотря на свою гибкость, не может расширяться бесконечно, и в какой-то момент она начинает сокращаться, чтобы защитить себя.
Если вы поймали себя на том, что закрываете новости на середине, пропускаете истории, меньше реагируете на друзей и членов семьи или чувствуете, что у вас просто больше нет места — это не признак того, что вы стали безразличными. Это признак того, что вы люди внутри реальности, которая слишком сильно нагружает вашу человечность.
Не все должно проходить через нас, чтобы мы оставались неравнодушными людьми. Иногда именно для того, чтобы продолжать чувствовать, нужно знать, когда остановиться.
Ор Янир — психотерапевт экзистенциального направления, ведет практику в клинике в центре Тель-Авива.
