«После Ливанской войны я привык спать на диване, после Газы я спал на полу. Только в последние месяцы я вернулся в кровать»

Как вы спите? «Уже несколько месяцев я стараюсь ложиться спать в 22:00–23:00 и вставать около 6:00, и чаще всего я сплю непрерывно. Я научился вводить себя в состояние, в котором я просто выключаюсь».

Что было до того, как это началось несколько месяцев назад? «Я спал в основном на диване. В периоды, когда у меня не было отношений, я чувствовал, что кровать для меня слишком велика, я ворочался с боку на бок. Диван собирает меня, как утроба. Но несколько недель назад я вынес диван. Я планирую заменить его на такой, который будет предназначен только для гостей, а пока у меня нет другого выбора, кроме как спать в кровати».

Когда вы начали спать на диванах? «После Второй ливанской войны. Я был тогда на срочной службе, в бригаде Нахаль, на северной границе. В первый день войны погиб мой друг по взводу, Нимрод Коэн, а в дальнейшем я видел множество раненых и убитых. Тогда теме посттравмы уделялось меньше внимания, и после войны я просыпался с криками от кошмаров. Мне снилось, что Нимрод приходит посидеть и поговорить с нами, и это было так реально. Мне выписали рецепт на медицинский каннабис, который помогал предотвращать кошмары, и в основном я убегал в работу, стал трудоголиком. Вместо того чтобы идти в кровать и заканчивать день, я ложился на диван, как будто я просто делаю небольшой перерыв между делами».

И что произошло с тех пор? «В октябре 2022 года я переехал в Цеэлим — я влюбился в это место, когда был здесь со своей группой (гарином). 6 октября 2023 года я сидел с друзьями и в 4:00 лег спать на диван. Мне приснилось, что я в аду, вокруг всё в огне, и происходит мощный взрыв, который меня будит. Я вскочил с дивана и услышал сирены. Я инвалид ЦАХАЛ из-за посттравмы, но сразу же вызвался добровольцем в резерв. Многие люди, которых я знаю, погибли в этот период. Через два месяца, когда я вернулся из Газы, кибуц был эвакуирован в отель «Берешит» в Мицпе-Рамоне, и там я не был способен спать в кровати. Я не мог принять тот факт, что у меня есть проточная вода и кровать, поэтому я спал на полу, как в Газе».

Как вам удавалось спать в Газе? «Усталость побеждала всё. Я был так измотан, что просто отключался, когда ложился спать, и неважно, что я сплю на полу в доме в Газе еще с 20 солдатами. Тогда у войны была четкая цель, которая давала мне некий внутренний порядок, и это помогало мне со сном. Потом я улетел к друзьям в США на месяц, чтобы проветрить голову, но это не особо помогло мне со сном. Мы посреди войны, а я сплю в чужой кровати в окружении американцев, которые понятия не имеют, через что я прошел».

А после того как вы вернулись? «В августе 2024 года я снова вошел в Газу. Через неделю у нас было тяжелое столкновение, и мой друг Янив Орен погиб. Я получил там тяжелую контузию (боевой шок) — я лежал рядом с каким-то убитым террористом, но не был уверен, не притворяется ли он мертвым, и я застыл. Меня демобилизовали в плохом психическом состоянии, и я не был способен ничего делать. Большую часть времени я прятался дома, лежа на диване в состоянии общего запустения, которое всё росло. Мне приходилось курить с утра, чтобы поспать несколько часов ночью. Ровно через год после начала войны я приготовил себе что-то поесть и просто подавился. У меня начало темнеть в глазах, и в последний момент я добрался до раковины, и всё вышло наружу. Я плакал и смеялся одновременно, я чувствовал, что не могу позаботиться о себе в самом базовом смысле».

Что вы сделали? «Я лег в реабилитационный центр («Байт Маазен») в Кейсарии на полтора месяца. Там был запрещен каннабис, и я также настоял на том, чтобы не получать лекарства. Каждую ночь начиналась борьба между телом и душой. Я был с людьми в похожем психическом состоянии, и мы получали много процедур: йога, искусство. Там я снова научился спать естественным образом. Телефоном разрешалось пользоваться только час в день, и эффект от этого был поразительным — чувства начали обостряться, и я стал по-настоящему присутствующим. Когда я вышел из реабилитационного центра, я прошел курс лечения в барокамере в больнице «Асаф ха-Рофе», 60 процедур, по два часа каждая».

С тех пор ваш сон наладился? «Да. Я начал заниматься йогой и пилатесом, у меня нет телевизора, я стараюсь меньше пользоваться телефоном — хотя трудно избегать новостей, когда постоянно идет война — и перед сном я играю на инструментах, выпиваю рюмочку и читаю в кровати. Потом я кладу специальную подушку между коленями и слушаю медитацию в телефоне, и под это я засыпаю, как по волшебству. Мой дом скромный, но в кровать я вложился: эргономичная подушка и качественный матрас. И что больше всего помогло мне вернуться к сну — это уйти от глобальных мыслей и сосредоточиться на маленьких рутинах, например, на дыхании».

И из пациента вы стали терапевтом? «Да, я музыкальный терапевт, в основном в отделениях для недоношенных детей. Музыка снижает уровень кортизола (гормона стресса) у всех, кто находится в палате — у младенцев, родителей и персонала. Я встраиваю игру в то, что происходит: писк мониторов, плач младенцев, пытаюсь найти мелодию, которая впишется во всё это и успокоит. Я играю в основном на гитаре, а также пою и играю на «океанском барабане», который имитирует звук околоплодных вод».

Что у вас рядом с кроватью? «Фотография с моими братьями — у меня дома много вещей семьи и друзей, это дает мне чувство принадлежности. Также есть кубок, который я получил в шутку от Янива Орена — после первого захода в Газу мы устроили вечер «Оскаров», и я победил в категории «выдающийся эконом». Есть деревянная ложка, которую мама привезла мне из Нэшвилла, это своего рода благословение, приносящее любовь и отношения. Есть тетради, в которых я веду дневник, записываю каждую идею и мысль, которая меня вдохновляет. А на стенах — картины на тему сна моей двоюродной сестры, иллюстратора Ли-Ор Ацмон Фруин».