Последнее фото: как селфи бойцов «Гивати» сблизило их матерей

На поминки (шива) по старшему сержанту Лиору Штейнбергу, бойцу «Гивати», павшему в Газе в июне 2025 года, пришла девушка, ранее не знакомая его матери Орли. В её телефоне хранился пронзительный кадр — последняя фотография Лиора, сделанная примерно за двадцать минут до взрыва, ставшего роковым. Этот снимок, о существовании которого мать не подозревала, превратился в символ памяти и положил начало дружбе с Теилой, матерью старшего сержанта Омера Ван Гелдера. Омер, также служивший в «Гивати», погиб в том же инциденте, когда «Хаммер», в котором находились бойцы, подорвался на заряде.

«Последнее фото было сделано в укрепленном пункте в Газе в районе Джебалии, примерно за 20 минут до того, как Лиор и его друзья пали», — рассказывает Орли. — «Лиор был боевым медиком. Он, Омер и их друг Офек Бране, благословенна их память, служили вместе в транспортном отделении «Гивати» и сопровождали пожарную машину, направленную на тушение загоревшегося БТР «Намер». На обратном пути «Хаммер», в котором они ехали, наехал на заряд, и все трое погибли на месте».

На селфи, которое Лиор отправил девушке, с которой только начал встречаться, видна лишь часть его лица и застенчивая улыбка. На заднем плане запечатлен старший сержант Омер Ван Гелдер. Фактически, это последнее документальное свидетельство и для родителей Ван Гелдера, который за несколько месяцев до этого участвовал в операции по ликвидации Яхьи Синвара.

«На шива к нам пришли его друзья и показали фото, они рассказали нам о Лиоре, сыне Орли. Мы были немного знакомы до этого, так как организовывали снабжение для роты, но сегодня мы стали очень близкими подругами. У нас есть общая группа с Леей, матерью Офека Бране, и эта связь для нас невероятно значима».

В последние недели стартовал проект «Последнее фото» издания «Исраэль ха-йом», посвященный последним значимым моментам жизни павших в войне «Железные мечи».

В центре проекта — страница в Instagram, где публикуются фотографии и видео, ставшие для семей последним свидетельством жизни их близких. Это может быть кадр из Ливана или видеопривет из Газы. Инициатива, созданная в память о сержанте ЦАХАЛ Амите Регеве совместно с организацией «Уан Фэмили» (One Family), достигает своего пика в День памяти павших в войнах Израиля и продолжится в дальнейшем.

Сначала семья Омера Ван Гелдера прислала фотографию и рассказала его историю; спустя две недели тот же снимок прислала Орли, мать Лиора Штейнберга. Когда организаторы начали изучать историю, они обнаружили, что этот кадр сблизил двух матерей, переживающих общую утрату.

«До инцидента я не была близко знакома с Теилой», — делится Орли. — «Я видела её на встречах родителей, но мы не были подругами. Когда я отправила ей фото, она сказала: «Да, кто-то прислал мне это». С тех пор как мы встретились, это переросло в глубокую дружбу».

Орли вспоминает сына: «Лиор был спортсменом с рождения. Футболист, сильный, красавец. Он очень любил животных, спасал котят, защищал слабых детей — не позволял устраивать им бойкот. Люди, пришедшие на шива, говорили мне: «Он спас меня», это было для него естественно». После гибели сына Орли начала проводить в школах семинары, обучающие учеников замечать тех, кто нуждается в поддержке.

Лиор прошел курс вождения спецтранспорта, а во время войны — курс медиков, период, когда он заметно повзрослел. «Когда мы говорили перед праздником Шавуот, он сказал мне: «Я приеду 11-го». Я обрадовалась, думала — в 11:00 утра! А он ответил: «Мама, я вернусь только 11 июня»». 2 июня 2025 года, в возрасте 20 лет, Лиор погиб. «Мне больно думать, что он не успел построить отношения. Я утешаюсь тем, что он знал, как сильно я его люблю. На день рождения он написал мне: «Спасибо, что ты у меня есть»».

У Лиора была татуировка с надписью: «Не принимай жизнь слишком серьезно». «Мы не могли попрощаться, но раввин показал нам фото — мы узнали Лиора по татуировке, которая уцелела».

«Омер был чем-то редким в этом мире»

В тот же день военные оповестители сообщили семье Ван Гелдер о гибели их старшего сына Омера в возрасте 22 лет. «Я знаю, что каждая мать говорит это, но Омер был чем-то действительно редким», — говорит Теила. — «В нем были свет и позитивная энергия, которые трудно описать словами».

Омер был одаренным молодым человеком с острым умом, волонтерил в МАДА, был инструктором и старшим медиком. Он мечтал стать врачом-травматологом и по этой причине отказывался от многих престижных программ, планируя семилетнее обучение медицине. Он призвался в «Гивати» после двух лет в подготовительной академии, быстро стал сержантом-инструктором, а позже вернулся в строй, так как подразделению требовались опытные командиры.

Смерть Омера оставила пустоту, которую невозможно заполнить: «Это черная дыра, и мы прилагаем усилия, чтобы она нас не поглотила. Мы увековечиваем его память, в том числе через проекты в сфере медицины: реанимобиль, пространство для лечения пострадавших от ПТСР, а также двое детей, названных в его честь».