«Посреди песни вы останавливаетесь, отдаете честь и кричите „Хайда Биби“»: как группа «Хай-Файв» стала легендой
В 1996 году, на фоне непростой общественной ситуации, «Хай-Файв» ворвалась в культуру Израиля, предложив молодежи эскапизм и яркий поп-феномен. Спустя 30 лет участники и создатели группы раскрывают закулисье успеха, который сопровождался безумным обожанием фанаток, жестким продюсированием и трагической судьбой Амира Фей Гутмана.
В июне 1997 года программа «Круг Дана Шилона» была вершиной амбиций для любого общественного деятеля. В один из вечеров там встретились Биньямин Нетаниягу — свежеиспеченный премьер-министр, только что победивший на выборах, — и Амир Фей Гутман, представлявший «Хай-Файв», самый популярный бойз-бэнд того времени.
Ши Лахав, музыкальный мозг проекта, тонко чувствовал обстановку. Он знал, что группу воспринимают как «лабораторный», отшлифованный тель-авивский продукт, и искал жест, который представит их как «наших общих детей». Перед исполнением ремейка песни «Бану ла-милуим» он дал хореографическую инструкцию: «Я сказал им: „Посреди песни вы останавливаетесь, отдаете честь и кричите: Хайда Биби!“», — вспоминает он. — «Биби тогда был молодым премьер-министром, его не так ненавидели, как сегодня, а ликудники кричали „Хайда Сара“. „Хай-Файв“ должны были доказать, что они принадлежат всему народу. Хаим Шемеш из „Хед Арци“ грозился убить меня за это, но музыку контролировал я».
На сцене, в самый рейтинговый момент, Майкл Харпаз крикнул «Хайда Биби!», вызвав довольную улыбку премьер-министра. «Это разрушило представление о том, что бойз-бэнд — это что-то сугубо тель-авивское, — резюмирует Лахав, — и народ это принял. Все разговоры о „лабораторности“ группы больше никого не беспокоили».
«Это музыка для арсов, нет?»
В Израиле 1996 года было мало кислорода. После убийства Ицхака Рабина и волны терактов страна остро нуждалась в эскапизме. Яэль Леви, легендарная пиарщица и директор по маркетингу «Хед Арци», заметила этот вакуум. Она предложила создать сионистскую альтернативу западным бойз-бэндам, и Хаим Шемеш благословил эту идею.
Ши Лахав, участник рок-группы «Мопе ха-арнавот шель доктор Каспер», был выбран для музыкального сопровождения. Несмотря на свой рокерский бэкграунд, он был экспертом в поп-музыке. Предложение возглавить бойз-бэнд пришло в момент, когда рок-сцена переживала упадок. «Мне нельзя было заходить на улицу Шейнкин, это было место рокеров, — вспоминает Лахав. — Маор Коэн, мой друг, однажды спросил: „Что это? Музыка для арсов, нет?“. Вернуться в 96-й год и сказать „я поп-певец“ было равносильно признанию в глупости».
«Дали послушать экспертам, и мне сказали: „Это дерьмо“»
Для формирования группы провели прослушивания, на которые откликнулись 500 человек. Амир Фей Гутман и Майкл Харпаз были выбраны мгновенно благодаря своей харизме. Начался «курс молодого бойца»: парней поселили в одной квартире, погрузив в жесткий график тренировок и работы в студии.
Лахав подошел к делу как «сомневающийся художник»: «Мы делали этот альбом снова и снова. Я записывал поп-музыку по технологии 70-х, которая должна была звучать футуристично. В „Хед Арци“ сходили с ума, вложив кучу денег. Мне говорили: „Это дерьмовый звук, группа фальшивит“. А я отвечал: „Это не бойз-бэнд, это ансамбль Нахаль с „Каверет“ вокруг костра, и на фоне есть шаурма“».
«Их приходилось эвакуировать на машинах скорой помощи»
Начало пути было непростым — первый сингл почти не крутили, а второй вышел в день катастрофы вертолетов, что поставило крест на ротациях. Однако участие в проекте «3-й канал в городе» и выступление на площади Рабина в День независимости изменили всё. Обожание фанаток стало беспрецедентным: их приходилось эвакуировать на машинах скорой помощи, а Амиру Фей Гутману пришлось сменить квартиру из-за преследований.
Сиван Янг, личный менеджер группы, вспоминает: «Я был в шоке, когда увидел, как фанатки разорвали на них одежду. Мы создали чрезмерную стерильность, проводили разведку местности перед каждым прибытием. Мы не могли даже остановиться на заправке, чтобы перекусить или сходить в туалет — приходилось импровизировать в фургоне».
Закат и трагический финал
К третьему альбому группа начала распадаться под давлением эго и усталости. В 1999 году Майкл Харпаз ушел из коллектива, а в 2000-м «Хай-Файв» официально объявила о распаде.
История получила трагическое продолжение спустя годы. Воссоединение группы, запланированное на 2016 год, было отменено из-за болезни Амира Фей Гутмана. Позже выяснилось, что диагноз был ошибочным, но Амир не успел восстановиться. В июле 2017 года он погиб, пытаясь спасти племянницу в море. «Если вы посмотрите на его песни, вы увидите, что он знал, что это может быть его судьбой», — говорит Янг.
Попытки повторить успех «Хай-Файв» предпринимались неоднократно, но никто не смог достичь тех же высот. Это была уникальная встреча таланта, бюджета и готовности участников ставить интересы группы выше собственного эго.
