Прокуроры, расследующие насилие в детских садах: «Вдруг ты обнаруживаешь монстра»
Три адвоката из прокуратуры представляют собой последнюю линию обороны детей, пострадавших от жестокого обращения в детских садах. Они ежедневно просматривают часы видеозаписей, готовят обвинительные заключения и поддерживают связь с родителями, сталкиваясь с эмоционально тяжелыми реалиями своей работы.
После завершения военных действий образовательные учреждения и частные детские сады возобновили работу, однако вместе с этим к родителям вернулись опасения относительно того, что происходит за закрытыми дверями. Наряду с этим продолжают выявляться новые случаи подозрения на жестокое обращение с детьми.
Сферой насилия в детских садах в государственной прокуратуре руководят три прокурора. В силу своих должностей они вынуждены просматривать все видеозаписи, на которых воспитатели и няни запечатлены в моменты совершения противоправных действий. Параллельно они сталкиваются с критикой со стороны общественности, считающей, что система наказаний недостаточно сурова.
Адвокат Эфрат Ротем из прокуратуры Тель-Авивского округа, мать четверых детей с 18-летним стажем, занималась делом «сада Сигаль» в Холоне, получившего печальную известность как «детсад ужасов». «Мы понимаем, что любое наказание не удовлетворит родителей. Мы делаем всё возможное, но иногда суд ставит нам подножку», — признается она.
Вместе с ней работают адвокат Ирис Пикер-Сегаль из прокуратуры Центрального округа, национальный консультант по делам воспитателей, которая вела дело Кармель Мауда из Рош-ха-Аина, приговоренной к 9,5 годам тюрьмы, и адвокат Ренана Леви из Южного округа, добившаяся 10,5 лет заключения для воспитательницы Иланы Кубер из Эйлата.
«Удар под дых»
Процесс начинается с подачи жалобы родителями, после чего полиция собирает видеоматериалы. Прокуратура проводит тщательный анализ записей, чтобы определить, является ли содеянное уголовным преступлением. «Если деяние не пересекает уголовный порог и нет разумных шансов на осуждение, обвинительное заключение подано не будет», — поясняет адвокат Леви.
Просмотр видеозаписей — это опыт, к которому невозможно привыкнуть. «Сначала видишь обычное поведение, а потом внезапно начинается насилие. Это происходит из ниоткуда, и я перематываю запись назад, чтобы понять, что произошло. Это удар под дых даже для тех, кто не является родителем», — делится Леви. Ротем добавляет, что просмотр требует колоссальных ресурсов: иногда приходится изучать до трех недель съемок по восемь часов в день.
На вопрос о том, что общего у воспитателей-истязателей, прокуроры отвечают однозначно: «Удивительно, насколько они нормативны. Это самые востребованные сады, куда стоят очереди, а потом вдруг ты обнаруживаешь монстра. Иногда это насилие ради насилия — воспитатель пересекает полсада только для того, чтобы ударить ребенка», — отмечает Леви.
Взаимодействие с родителями
Адвокат Пикер-Сегаль подчеркивает, что прокуратура опирается исключительно на доказательства: «Мы осознаем претензии родителей, но не можем подавать обвинительные заключения на основе ощущений». В свою очередь, Ротем отмечает, что находится на связи с родителями 24/7: «Их жизнь меняется — это то, что может разрушить семьи».
Изменение в наказании
Прокуроры отмечают, что ситуация меняется. Дело Кармель Мауда стало переломным моментом. «Дела, которые раньше заканчивались условным сроком, сегодня по умолчанию завершаются реальным тюремным заключением», — говорит Ротем. Кроме того, законодатель ввел запрет на профессию: осужденные за жестокое обращение не смогут работать в этой сфере 18 лет.
Изменилось и само определение правонарушений. Порог стал ниже: теперь даже поднятая в угрожающем жесте рука может быть квалифицирована как нападение. Прокуроры подчеркивают, что в своей работе они обязаны отделять личный гнев от профессиональной позиции, чтобы обеспечить справедливость в рамках закона.
