Прощальная вечеринка со страной: как Айелет Голан ищет путь к австрийскому паспорту

В удивительном пространстве на центральной автостанции, напоминающем старинную библиотеку, Айелет Голан представляет яркое и пронзительное шоу «Нет другого места». Это не просто спектакль, а своеобразная прощальная вечеринка со страной, где караоке, оперные арии и глубокий диалог с дедушкой, лауреатом Премии Израиля Гершоном Шакедом, сплетаются в единое целое.

Чтобы попасть на представление, зрители следуют по координатам к новой центральной автостанции в Тель-Авиве. «Мы идем по заброшенным коридорам, где закончилось электричество и угасла надежда, пока не доходим до потайной двери, — описывает процесс Голан. — За ней скрывается пространство, похожее на застывшую во времени библиотеку, полную книг на идише, пыли, иудаики и масок. Я говорю зрителям, что мы прибыли на экстерриторию, чтобы устроить прощальную вечеринку».

Это чудесное место — музей «Юнг Идиш», а само событие — постановка ансамбля «Итим». Голан с юмором и иронией включает в программу коллективное пение и караоке, исполняя песни «Арец», «Кто спасет мой дом» и «Как дикое растение» на иврите и немецком языке. В спектакле также звучит фрагмент оперы «Набукко», представлены видеофрагменты и проходят неожиданные интервью с гостями. Все сцены вращаются вокруг одного вопроса: оставаться или покинуть страну. «Эта локация идеальна, ведь мы находимся в лимбе, а идиш — это самый большой лимб в мире: не изгнание, не сионизм, не ассимиляция, не иврит и не немецкий», — поясняет автор.

Голан вплетает свою личную историю в биографию деда, профессора Гершона Шакеда, сопоставляя жизнь поколения основателей государства с современниками, которые ищут путь наружу. В одной из сцен, лежа под грудой книг, на обложке одной из которых изображено лицо деда, она обращается к сестре: «Рони, как насчет того, чтобы закончить с анкетами, чтобы мы могли продвинуться с австрийским паспортом? Ты нас всех тормозишь».

«Это работа, которая затрагивает вопрос существования здесь, — говорит Голан. — Я начала трудиться над ней через год после 7 октября. Мой дедушка был одним из важнейших исследователей литературы, который воспевал сионизм и ивритскую культуру, а я сейчас использую его австрийские корни, чтобы получить паспорт и заигрывать с мыслью об отъезде. Я осознала, что в этом есть ирония, которая взывает ко мне».

Голан — старшая внучка Шакеда, и их связывали близкие отношения. «Он говорил, что главная проблема страны — не лидеры и не враги, а безразличные молодые люди, которые уезжают, не выдерживая напряжения. Я сказала себе: «Вау, это прямо в лицо!». В спектакле я веду с ним диалог через архивы, записи и воспоминания». В постановке также участвуют Итай Салхов, сопровождающий шоу на фортепиано, и спортивный журналист Таль Шорер. «Все полно самоиронии, — отмечает Голан. — Постоянно присутствует дуальность распада страны, который уподобляется распаду жизни, а расставание с родиной подобно разрыву с партнером».

Создательница Дана Модан, посетившая спектакль, признается: «Что взорвало мне мозг, так это оригинальное мышление. Это смешно, умно и трогательно. Локация — значимый персонаж: автобусы проезжают мимо, все дрожит, и это кажется частью действия. Невозможно не поддаться этому опыту».

Завершая размышления о будущем, Голан отмечает: «В ходе спектакля я не даю однозначного ответа, но в конце возникает некое примирение. Стены дрожат от проезжающих автобусов, создавая ощущение апокалипсиса, внутри которого есть алкоголь и атмосфера. Люди выходят немного потрясенными. Для кого-то это призыв к действию, а для кого-то — повод задуматься, от чего именно мы бежим и ждет ли нас что-то там, за границей».