Почти миллион избирателей не решили, за кого голосовать: показатель, отсутствующий в опросах, который может изменить картину

Почти четыре года новостные выпуски публикуют предвыборные опросы не реже одного раза в неделю — и по мере приближения к дате выборов, 27 октября, темпы публикаций только растут, становясь почти ежедневными. Но среди всех цифр, представленных на экране или на страницах газет, есть один показатель, который почти никогда не доходит до зрителя: сколько из опрошенных в выборке вообще не знают, за кого голосовать.

Это не второстепенный показатель. Опрос, представляющий «Партию А — 22 мандата, Партию Б — 18 мандатов», создает впечатление высокой точности, но за этими отточенными цифрами скрывается целый слой респондентов, ответивших «не знаю». В большинстве случаев они просто не включаются в итоговый результат: социологи перераспределяют голоса тех, кто определился, и представляют картину, которая выглядит полной — даже если на самом деле она основана лишь на части выборки.

Станут ли эти сомневающиеся фактором, который решит исход предстоящих выборов, без того, чтобы социологи предвидели это?

Предположения, лежащие в основе метода

Сначала объясним, как работает метод: когда опрашивается выборка из 500 человек, не все четко отвечают, за кого намерены голосовать — часть отвечает «не знаю» или «еще не решил». В предвыборных опросах, представленных в СМИ, социологи рассчитывают проценты поддержки партий только среди тех, кто дал четкий ответ. Таким образом, на практике, если из 500 опрошенных 75 ответили, что сомневаются, представленный результат основан только на оставшихся 425 ответах.

Этот метод не является произвольным, а опирается на определенное методологическое допущение: что распределение мнений среди сомневающихся схоже с распределением среди тех, кто уже определился. То есть социологи предполагают, что соотношение сил между партиями, измеренное среди тех, кто ответил четко, будет в разумной степени отражать и то, что произойдет среди тех, кто еще не решил.

Это допущение верно только при одном условии: что сомневающиеся действительно распределяются случайным образом между партиями, точно так же, как и все население. Но чтобы проверить, действительно ли это допущение выполняется, объясняют эксперты «Глобс», социологи используют несколько дополнительных инструментов. Уже в самой анкете принято спрашивать сомневающегося, между какими конкретными партиями он колеблется — например, между двумя партиями внутри одного блока, по сравнению с партиями с двух сторон политической карты — и таким образом можно определить, сосредоточено ли его сомнение внутри одного блока или оно распределяется между блоками.

4 характеристики типичного израильского сомневающегося

1. Базовый демографический профиль: в основном светская-традиционная женщина, жительница севера страны, восточного происхождения, с послешкольным неакадемическим образованием.

2. Географическое и экономическое положение: доход ниже общего среднего. Среди жителей периферии, сильно пострадавших в войне, уровень сомнений выше.

3. Политическая идентичность: в преддверии нынешних выборов сомнения сосредоточены в основном среди избирателей, идентифицирующих себя с правыми партиями, и в частности в секторе религиозного сионизма.

4. Потребление информации и политические знания: потребляют меньше новостей (как в традиционных СМИ, так и в сетях), обладают меньшими политическими знаниями.

Источник: Университет Райхмана и оценки экспертов.

---

Разрыв между опросом и избирательной урной

Наряду с этим, речь все еще идет о допущении, которое не обязательно отражает реальность, и за способом представления данных в опросах стоят две основные проблемы: первая заключается в том, что зритель получает обработанный продукт, не зная, сколько людей вообще колебались, и не зная, что каждый процент, который он видит, уже прошел статистические корректировки, которые ему не раскрываются. И это не теоретический вопрос: эти цифры влияют на стратегические решения внутри партий, иногда даже на соображения кандидатов, оставаться ли в гонке — и даже на решения самого электората.

Вторая проблема, и, возможно, более значимая из двух, заключается в том, что значительный сегмент общественности не представлен в опросе, в то время как на самом деле он просто еще не решил, поэтому представленный прогноз может быть далек от фактического результата. Эти колеблющиеся — или, по их профессиональному названию, «плавающие голоса» — это именно те, кто в конечном итоге может решить исход выборов.

Следовательно, часто возникает разрыв между картиной, представленной общественности в течение месяцев, и результатом в избирательной урне — разрыв, который может выразиться в перевороте, который никто не предвидел, просто потому, что опросы на самом деле не измеряли тех, кто еще не сформировал свое мнение.

«Мы находимся за три месяца до выборов, и доля сомневающихся сейчас составляет около 15%. Речь идет о 18–20 мандатах — около 930 тысяч избирателей, имеющих право голоса», — объясняет Меир Бен-Хаим, эксперт по методам исследования и внешний преподаватель Тель-Авивского университета. «Хотя это не является аномальным показателем на данном этапе, на этот раз существует множество мелких партий, балансирующих на грани электорального барьера, поэтому сомневающиеся могут в конечном итоге решить исход выборов».

Реувен Харари, согенеральный директор исследовательского института «Галь Хадаш», представляет аналогичную оценку: «Речь идет о числе, достаточно значимом, чтобы повлиять на результаты, и оно может сопровождать нас до дня выборов. Обычно от 10% до 15% общественности не определяются до последнего момента, иногда прямо в кабине для голосования». Он добавляет, что в прошлом были даже кампании, которые начинались за мгновение до закрытия избирательных участков и преуспевали в привлечении сомневающихся, поэтому даже последние опросы не являются точными. «Все может быть», — заключает он.

Не только в Израиле: все больше избирателей в мире решают в последний момент

Феномен сомневающихся на выборах не является локальным, как следует из нового исследования, опубликованного в этом месяце в британском журнале Оксфордского университета Parliamentary Affairs. Феномен распространен по всему миру, и исследователи даже отмечают, что доля сомневающихся избирателей растет с годами, параллельно с общим ростом волатильности избирателей.

Что стоит за этим изменением? По мнению исследователей, основная причина заключается в том, что традиционные политические расколы, определявшие западную политику на протяжении большей части XX века, такие как экономический класс или религиозная принадлежность, были заменены новыми и более сложными расколами: поколение, культура, образование и идентичность. Результат заключается в том, что человек может идентифицировать себя с одной группой по экономическому вопросу, и с совершенно другой группой по культурному или ценностному вопросу — ситуация, которую исследователи называют «перекрестным давлением».

В конечном счете, все эти данные складываются в одну картину: это не второстепенный технический дефект в опросах, а встроенный разрыв, который СМИ предпочитают не показывать. Почти миллион избирателей, имеющих право голоса, чья политическая ориентация неизвестна, продолжат отсутствовать в мандатах, представленных на экране — даже когда растет вероятность того, что они склонят чашу весов и не распределятся случайным образом, как предполагает методология.