Психологическая помощь в Израиле: почему диагностика может быть частью проблемы
Израиль стремительно превращается в нацию «Resilience-Tech», однако почти половина нуждающихся в поддержке не могут получить её из-за дефицита ресурсов. Эксперты предлагают пересмотреть подход к лечению, делая ставку на гибкость, общинные инициативы и технологии вместо бесконечного расширения классической медицинской модели.
Израиль, позиционирующий себя как «Стартап-нация», в последние годы обретает новую идентичность: нация «Resilience-Tech» (технологий жизнестойкости). Мы разрабатываем, а в будущем, вероятно, будем экспортировать способность проявлять стойкость перед лицом невообразимых катастроф при ограниченных бюджетах. Ведь, учитывая устройство современного мира, беды в конечном итоге придут ко всем — и Израиль, как всегда, опережает свое время.
Цифры кризиса
Вот некоторые данные, стоящие за рынком, создавшим нацию «Resilience-Tech»: отчет Банка Израиля за 2025 год показывает, что доля граждан, сообщающих о депрессии, подскочила с 24% до 7 октября 2023 года до 34% во время войны. Несмотря на этот рост, 44% тех, кто нуждался в помощи в октябре 2024 года, не обратились за ней, указывая на отсутствие доступности как на основное препятствие. Государственный контролер рисует схожую картину: опрос от апреля 2024 года показал, что 38% нуждающихся в психологической помощи отказались от неё из-за длинных очередей. Отчет указывает на глубокий провал в системе: полтора месяца до первичной диагностики и еще пять месяцев ожидания до начала фактического лечения.
Посттравма — один из наиболее заметных диагнозов в нации «Resilience-Tech». Исследование профессора Юваля Нерии из Колумбийского университета показывает, что еще до войны уровень страдающих от симптомов посттравмы в Израиле составлял 16% — показатель, значительно превышающий средний по странам ОЭСР (около 6%). В разгар войны этот показатель подскочил до 29%, а два года спустя стабилизировался на уровне 20%. Эти цифры превращаются в кризис. Пациенты, оставшиеся без ответа, за неимением выбора попадают прямиком в психиатрические приемные покои, а те, кому не удается добраться и туда, иногда становятся трагическими заголовками в газетах.
Мы обратились к экспертам, представляющим разные стороны системы психического здоровья, с вопросом: каков самый срочный и эффективный шаг для улучшения ситуации, если невозможно значительно увеличить ресурсы? Ответы удивили своим сходством. Путь к решению пролегает через сокращение объемов лечения, снижение интенсивности и пересмотр требований к подготовке терапевтов. Чтобы спасти систему, мы должны изменить само определение лечения.
Не только психолог
Доктор Асаф Каспи, директор отделения психиатрии имени Дроры и Пинхаса Закаи в больнице «Шиба», объясняет, что пробелы в системе возникли не из-за пациентов с тяжелыми заболеваниями, а из-за «мягкой» психиатрии, вызванной геополитической нестабильностью, влиянием социальных сетей и социальной поляризацией. «Что-то в человеческом опыте у нас сломалось», — говорит он.
В Израиле последних лет война создала массу людей в «промежуточных состояниях» — тех, кто страдает от признаков травмы, но не соответствует строгим клиническим критериям DSM. Система, по словам Каспи, должна адаптироваться к этим изменениям, так как она построена на предположении, что помощь может оказывать только психиатр или психолог — специалисты, чье обучение длится дольше всего в медицине.
Доктор Ярден Левински, главный психиатр общественного дивизиона в службе здравоохранения «Клалит», согласен с этим подходом. «Если придерживаться мнения, что каждому человеку с психологической проблемой нужны психиатр, психолог и прикрепленный соцработник, мы никогда не решим проблему очередей», — утверждает он. Левински подчеркивает, что ключ — в гибкости: «Возможно, не каждое лечение должно проводиться психологом. Возможно, не час, а двадцать минут. Возможно, групповая терапия эффективнее индивидуальной».
Сегодня в «Клалит» уже предлагают помощь консультантов для родителей — специалистов с серьезной подготовкой, которая, однако, менее продолжительна, чем обучение на психолога. Статистика показывает, что 90% тех, кто был направлен к таким коучам, не нуждаются в дальнейшем лечении, что освобождает очередь к психиатрам для тех, кто в них действительно нуждается.
ИИ к вашим услугам
Этот сдвиг знаменует собой и массированное проникновение искусственного интеллекта. Доктор Каспи участвует в разработке системы «Лив» (Liv), которая проводит первичный прием пациентов. Реакции на бота, обученного психологической поддержке, удивляют в положительном смысле: пациенты чувствуют, что их слушают, а чат не смотрит на часы и не проявляет осуждения. Каспи видит большую роль и в научно доказанных приложениях для самопомощи.
Диагностируем себя до изнеможения
За этим подходом стоит глубокое культурное изменение. Социолог Питер Конрад отмечал, как современное общество превращает поведение, которое раньше считалось частью нормального спектра, в болезни, требующие лечения. Специалисты предупреждают, что «медикализация» души иногда происходит за счет других подходов, и призывают к «реполитизации» дискурса: пониманию того, что улучшение состояния населения может быть следствием социальных и структурных изменений.
Доктор Хелла Хадас, генеральный директор ассоциации «Энош», отмечает, что система построена так, что без диагноза очень трудно получить поддержку, а сам диагноз «обязывает» систему к определенному типу ответа. «Мы видим молодых людей, которые нуждаются в помощи, но нет оправдания тому, чтобы они входили в колею больных. Мы ориентируемся на мир раннего выявления без необходимости в медицинской маркировке», — говорит она.
Профессор Хагай Левин, председатель Ассоциации врачей общественного здравоохранения, предлагает создавать подразделения по управлению здоровьем в каждом местном совете. «Маманет, сеть волейбольных клубов для школ, — потрясающий пример инициативы, создающей общинность наряду с вкладом в здоровье», — объясняет он. В конечном счете, решение кризиса требует не только новых терапевтов, но и переосмысления того, как мы поддерживаем друг друга в повседневной жизни.
