Пять судей, один вопрос: какое отношение имеет государственный контролер к расследованию 7 октября?

Почему необходимо отстранить государственного контролера от расследования резни? В воскресенье в Верховном суде продолжилась дискуссия о статусе и участии государственного контролера Матаньяху Энгльмана в проверке событий 7 октября. Это второе заседание по петициям военной прокуратуры и Движения за чистоту власти. В декабре 2025 года судьи издали условный ордер и промежуточный указ, заблокировавшие продолжение проверки по ключевым вопросам. Ввиду важности и прецедентности ограничения полномочий государственного контролера состав суда был расширен до пяти судей.

Однако сомнительно, что классическое разделение на консерваторов (Вильнер, Штейн, Минц) и либералов (Барак-Эрез, Гроскопф) поможет проверяемому контролеру. У всех судей возникли сомнения, которые свелись к главному вопросу: какое отношение имеет государственный контролер к величайшей катастрофе в истории Государства Израиль? Это вопрос здравого смысла, от которого иногда не могут уклониться даже судьи: пришло бы кому-нибудь в голову, что событие такого масштаба будет проверяться Матаньяху Энгльманом?

В юридических деталях вопросы были разбиты на компетенцию контролера, возможности помех и «загрязнения» расследования по отношению к будущей следственной комиссии, а также на нарушение прав проверяемых лиц в рамках модели работы контролера, который формирует черновики, не выслушав лиц, которые могут пострадать в итоговом отчете. Разумеется, на заседании отсутствовал «слон в комнате» — в какой степени проверка выгодна премьер-министру Биньямину Нетаниягу? Как в плане перекладывания основной тяжести ответственности на армию и Шабак, так и в плане упорного затягивания создания следственной комиссии любого типа — государственной или национальной.

Позицию Нетаниягу, заинтересованного в множественности нарративов, озвучил Эйтан Мор, один из героев фестиваля «Нова», прошедший через ад плена: «Почему вы остановили расследование государственного контролера? Что вы пытаетесь скрыть от нас? Лучше, чтобы как можно больше органов проводили расследование», — спросил он судей Верховного суда. Мор принадлежит к семьям, поддерживающим Нетаниягу — семьям погибших, которых в последнее время отправляют на заседания Верховного суда, чтобы они аргументировали, прерывали и, возможно, срывали процесс под зонтиком неприкосновенности, уважения и сдержанности, которые проявляет к ним суд.

Представитель контролера, доктор Матан Гутман, представил примеры участия контролера в предыдущих военных событиях, таких как Вторая ливанская война и операция «Нерушимая скала». «Может ли контролер проверять провал при строительстве забора, но не катастрофу, которая привела к его обрушению?», — спросил Гутман. Председатель состава Дафна Барак-Эрез ответила: «Целое здесь больше суммы его частей. Мы выходим за рамки проверки той или иной детали. Контролер объявил, что проверяет совокупность, и, возможно, здесь уместна поговорка "схватишься за многое — не удержишь ничего". Здесь есть нечто гораздо большее, чем та атомизация, которую вы делаете, нарезая событие на тонкие ломтики».

Для катастрофы 7 октября требуется «расследование, а не проверка», пояснил адвокат Эяль Розовский, представитель уходящего начальника Генштаба Герци Халеви: «Для извлечения уроков требуется полное расследование, и вот, сам контролер утверждает, что не проверяет политику и стратегию. Следовательно, это уже признание в частичном расследовании, так зачем оно нужно? Если будут установлены персональные выводы без изучения политики и директив — это несправедливость. Политику нужно проверять на протяжении многих лет, а контролер дает ей иммунитет». И это тот иммунитет, на который уповает Нетаниягу.

Профессор Дори Клагсбальд, представитель военной прокуратуры, атаковал с другой стороны: «Для ключевых вопросов не существует "стандарта", с которым можно сравнить реальность, и поэтому отсутствие полномочий контролера — это отсутствие стандарта. Если нет стандарта, не может быть проверки. Например, способ принятия решения о экономической войне с террором. Для этого нет стандарта, поэтому это следственное действие. Контролер утверждает, что проверяет процесс, когда на деле он проверяет политику. Одним словом — "исраблёф" (израильский блеф)».

Почему контролер должен отстраниться от проверки резни? — спросили судьи представителя юридического советника правительства, адвоката Йонатана Бермана. Гали Бахарав-Миара выступает здесь на стороне истцов, поддерживая «зеркальную» петицию о создании государственной следственной комиссии. Берман ответил: «Проверка контролера не является прозрачной и публичной, у него нет всей полноты полномочий, которые есть у следственной комиссии, и, конечно, налицо нарушение процессуальных прав».

Хотя судьи подчеркивали, что «у них нет позиции и они только спрашивают», им было трудно скрыть сложность в понимании аргументов контролера и методов его работы. В особенности — нарушение прав проверяемых, которые могут обнаружить себя «виновными» в черновике и только тогда получить право на аргументацию. Гутман утверждал, что они не нужны для установления фактической базы, и в любом случае у него нет инструментов для разрешения противоречий между версиями. На что ему ответили, что невозможно установить фактическую базу, не выслушав их и не разрешив противоречия между версиями. Кажется, что между этими двумя методологиями разверзлась пропасть.

А на фоне парит следственная комиссия — государственная, если Нетаниягу проиграет выборы, или национально-политическая, если он победит или примет закон до них. Контролер утверждал, что пока он собирает материал и, если потребуется, предоставит его в распоряжение комиссии, но на данный момент он является единственной инстанцией, которой не требуется чье-либо разрешение для проверки. А если комиссия будет создана — нет ли опасности противоречивых выводов, двойного риска? — спросили судьи, и Гутман ответил: уже три года нет комиссии, скоро будут выборы, и, возможно, будет комиссия, и мы не знаем какая и каков ее мандат, поэтому в этих обстоятельствах контролер обязан действовать. И это также подходит Нетаниягу — если он будет выглядеть хорошо у контролера на фоне армии и Шабак, то тем лучше. А если плохо — то кто вообще читает отчеты контролера и кто с ним считается?

Нетаниягу берет на себя ответственность: контролер или комиссия — Нетаниягу в своем ответе на петицию против назначения Романа Гофмана главой Моссада прямо взял на себя ответственность за великий провал, который связывают с ним в связи с резней 7 октября. В конце ответа он отметил: «В конечном счете, законный и демократический мандат на управление безопасностью государства и его граждан возложен обществом на премьер-министра, и только на него». Тем самым он повторил слова, которые в свое время бросал в лицо Эхуду Ольмерту.

Этот аргумент Нетаниягу использовал, чтобы защитить назначение, которое будет обсуждаться во вторник в Верховном суде по петиции, пытающейся использовать особое мнение главы комиссии по проверке чистоты рядов высокопоставленных чиновников, судьи Ашера Грониса. Гронис полагал, что Гофмана следует дисквалифицировать из-за его поведения в деле об использовании подростка Ори Альмакайса. Три других члена комиссии, исполнители воли Нетаниягу, одобрили назначение. Вчера юридический советник правительства Гали Бахарав-Миара присоединилась к истцам против назначения и к позиции Грониса. Перед подачей ее ответа в Верховный суд к ней поступило письмо главы Моссада Дади Барнеа, который возражает против назначения. Она предложила передать его судьям за закрытыми дверями. Тот факт, что даже Барнеа, последний из руководителей систем безопасности времен 7 октября, остающийся на своем посту, возражает, свидетельствует о том, что даже те, кто считается лояльными премьер-министру, полагают, что на этот раз красная черта была пересечена.

Назначение, к слову, завершает захват правительством трех органов безопасности — полиции, Шабак и Моссада. Во все три были назначены руководители, которые не были бы назначены ни в одном другом правительстве, кроме правительства судебного переворота: послушный Бен-Гвиру (Даниэль Леви), мессианист без опыта (Давид Зини) и тот, чья чистота рядов была поставлена под сомнение (Роман Гофман). Чтобы бороться за назначение, Нетаниягу достает бумеранг, который возвращается прямо к нему и бьет его: «Ответственность за безопасность государства и его граждан возложена на премьер-министра, и только в его руки». Вот вам долгожданное признание, которое Нетаниягу впервые берет на себя за резню 7 октября. С другой стороны, и это не ново, он готов нести это бремя в интересах подозреваемых, правонарушителей и лиц с сомнительной репутацией, таких как Урич, Браверман и другие. «Даже если бы премьер-министр считал, что в качествах Гофмана есть изъян, это не ставило бы крест на его назначении», — пишет Нетаниягу, что другими словами означает: даже если бы я был согласен с Гронисом и Бахарав-Миарой — я бы назначил его, пока я убежден в его личной лояльности мне. Как Зини, как Леви для Бен-Гвира.