«Пытаются заставить забыть жертв»: гнев из-за возможного демонтажа мемориала на площади Дизенгоф

Спустя два с половиной года после бойни факелы на площади Дизенгоф уже не стоят так прямо, как раньше. Цвета поблекли, некоторые фотографии стали почти неразличимы, и вся инсталляция несет на себе следы времени и непогоды. Но она все еще там — и для скорбящих граждан и семей погибших, которые разместили на ней лица убитых и павших в ту ужасную субботу и в ходе войны, продолжающейся до сих пор, — это не просто памятник. Это доказательство того, что их близкие не забыты. Теперь, по словам семей, угроза инсталляции исходит не от дождя и ветра, а от мэрии Тель-Авива.

Галь Горен (23 года), житель кибуца Нир-Оз, потерявший своих родителей Майю и Авнера Горен (благословенна их память), которые были убиты 7 октября, а их тела похищены в Газу, говорит, что сама мысль о демонтаже инсталляции «очень болезненна и вызывает сильный гнев».

«Я знаю, что мы не единственная семья погибших, которая чувствует это. Планируют демонтировать мемориал без достойного решения, которое его заменит, — объясняет Горен. — Для меня и для многих семей создание комиссии — бог знает когда — которая начнет заниматься вопросом, где разместить новый мемориал, это не решение».

Инсталляция на площади Дизенгоф была создана спонтанно через несколько дней после кровавой бойни родителями погибших и скорбящими гражданами. В центре площади, вокруг знаменитого фонтана, они установили 1391 факел — по числу убитых, верному на 12 октября 2023 года. В течение двух лет инсталляция стала центром народной памяти; наряду с факелами и свечами здесь появились фотографии, наклейки и имена убитых и павших.

«Это очень достойное и человечное место, — описывает Горен. — Там много павших на войне, и мои родители тоже там. Это позволяет людям соприкоснуться с болью того, что произошло здесь за последние три года». В израильском обществе, по его словам, есть сильный порыв двигаться вперед, но иногда эта потребность идет в ущерб памяти. «Людям в состоянии травмы нужно признание, знание того, что их не забывают. Нам — и всему этому народу — нужно напоминание о тех, кто заплатил своей жизнью в ту субботу и на войне в целом».

«Мы лишь просили напомнить о детях»

Талила Ариэль, мать Дана Ариэля (благословенна его память), убитого на вечеринке «Нова», также критикует политику мэрии. «Эта инициатива на площади была создана семьями погибших и гражданами, они установили факты на месте, — говорит она. — Когда спрашивают мэрию о причине решения демонтировать инсталляцию, их ответ заключается в том, что есть уголок памяти в «Ган ха-Баним». Но видеть имя моего сына на черном каменном столбе — это не то увековечивание, с которым я могу себя идентифицировать».

По ее словам, семьи пытались предложить альтернативы, но столкнулись с отказом или требованием высоких затрат на возведение новой инсталляции, которые им будет трудно покрыть. «Инсталляция на площади — это живое место, люди постоянно там гуляют, — говорит она. — Есть смысл в том, что она выставлена в центре города, в месте, которое невозможно игнорировать. Мы не просили превращать город в мемориальный комплекс, только чтобы было центральное место, которое напомнит о детях».

В течение последних двух с половиной лет инсталляция боролась с переменчивыми погодными условиями, но в последнее время кажется, что ей трудно держаться и она нуждается в капитальном ремонте. По словам Талилы, «нужно построить там что-то более устойчивое, возможно, даже центральную инсталляцию, представляющую всех убитых и павших в ходе бойни и операции «Железные мечи». Родители готовы платить за это, лишь бы построили что-то достойное».

Тали Аттиас, мать Дорин Аттиас (благословенна ее память), убитой на «Нове», также подчеркивает уникальную важность Тель-Авива как места памяти. «Дорин жила в Тель-Авиве, и все ее друзья живут здесь. Каждый раз, когда кто-то сидит на площади, я получаю ее фотографию. О ней вспоминают. Для меня это единственное место, где я могу сделать ее присутствие ощутимым».

Именно доступность и центральное положение площади, говорит Аттиас, придают инсталляции глубокий смысл. «Люди из центра и с севера нечасто добираются до площадки «Нова» в Реим, уж точно не так, как они приходят на площадь Дизенгоф. Ужасно, что пытаются скрыть то, что здесь произошло. Людей резали, убивали, насиловали, и об этом больше не говорят. У меня сердце болит от этого, — добавляет она. — Каждый ребенок — это целый мир, с миллионом мечтаний, разбитыми семьями и осиротевшими братьями и сестрами. Дорин была целым миром, и я уже никогда не выдам ее замуж, и у меня никогда не будет от нее внуков».

Семьи, подчеркивает Аттиас, не возражают против упорядочивания или обновления мемориала, но требуют реального решения перед любым демонтажем. «Дайте нам почувствовать, что мы не одни, что есть кто-то, кто помнит мою дочь».

В мэрии Тель-Авива-Яффо в ответ сообщили: «Вопреки утверждениям, решение об освобождении площади Дизенгоф не принималось. Если такое решение будет принято, оно будет реализовано с чуткостью и достоинством, подобающим павшим и увековечиванию их памяти».