«Когда я начал носить кипу, меня хотели исключить из школы. Мне поставили ультиматум»

54 года жизни Аарона Дармона на первый взгляд кажутся чередой противоречий: юноша, носящий кипу в коридорах строгой светской школы во Франции, студент-философ, репатриирующийся в чужую страну в разгар войны, художник и мыслитель, который отходит от религии после семейной трагедии, а сегодня — профессиональный коуч и терапевт, находящий себя именно в глубинах мира хасидизма.

Но когда Дармон делится историей своей жизни, он отказывается использовать слово «противоречия». Для него каждая остановка, каждое падение и каждое потрясение были частью пути точного Божественного провидения. «Всевышний всегда был со мной, — говорит он с абсолютной верой, — и сегодня, оглядываясь назад, я понимаю, что Он не оставлял меня ни на мгновение».

«Не знали, как меня переварить»

«Я вырос во Франции, в городе Канн — городе фестивалей, красных дорожек и блеска, — возвращает нас Дармон в годы своего детства. — Дом, в котором я рос, был «традиционным минус», с кидушем в пятницу вечером на фоне экрана телевизора. Единственный «обычай», который я унаследовал от отца, — это брать пульт и немного убавлять громкость во время кидуша. Такова была атмосфера».

Первый поворот, нарушивший привычный порядок, произошел, когда Дармону было около 11 лет. «Меня отправили в лагерь ХАБАДа в Каннах, — вспоминает он. — Там, впервые в жизни, я встретил Тору и хасидизм. Как ребенка, который всегда искал смысл и интересовался глобальными вопросами — например, какова роль человека и в чем смысл жизни, — это учение сразу захватило меня. Я открыл книгу «Тания» и вдруг понял, что речь идет не просто о запретах или технических границах, а о чем-то глубоком, что объясняет, как устроена душа и в чем наша миссия в мире. Это просто говорило со мной».

Этот опыт не остался лишь сладким воспоминанием о летнем лагере. В 13 лет юный Дармон принял смелое решение, потребовавшее от него немалой отваги: он стал соблюдающим и решил носить кипу, и все это в жесткой и абсолютно светской французской среде.

Он делает паузу и просит отметить, что во Франции тех лет действовал закон, запрещающий ношение религиозных символов в учебных заведениях, поэтому кипа на голове в светской школе была беспрецедентным шагом. «Администрация школы не знала, как «переварить» единственного религиозного ученика в коридоре, — вспоминает он. — Они хотели исключить меня и создавали огромные трудности. В течение нескольких недель шла жесткая борьба, когда они ставили мне ультиматум. Но я решительно стоял на своем, пока они не сдались и не были вынуждены принять меня таким. Дома тоже не знали, как переварить перемены, которые обрушились на них, и «революцию кашрута» на кухне. Параллельно я сидел и самостоятельно учил Пятикнижие на иврите и французском. Я проводил параллели между языками, чтобы расшифровать слова и стихи».

Фраза, которая заставила меня репатриироваться

В 18 лет Дармон начал учиться в высшей школе философии. Его тянуло к глубоким исследованиям, но, поскольку он продолжал вести религиозный образ жизни, он снова оказался белой вороной. «И тогда, именно из самого неожиданного места, пришла фраза, которая потрясла меня и заставила репатриироваться в Израиль», — рассказывает он.

Что вы имеете в виду?

«В те дни меня учил преподаватель, который не был евреем. Однажды он обратился ко мне и сказал фразу, которая изменила мою жизнь: «Если ты хочешь соблюдать законы своей религии и при этом получить высшее образование — поезжай в Землю Израиля. Это молодая страна, тебе есть что там искать». Всегда, когда я вспоминаю этот разговор, я вспоминаю знаменитую притчу рабби Нахмана из Брацлава, в которой именно нееврей-стражник направляет еврея обратно к его сокровищу».

Дармон собрал вещи и в одиночку репатриировался в Израиль в начале 90-х. Однако приземление на Святой Земле пришлось на дни войны в Персидском заливе, что поставило перед ним новый вызов. «В одно мгновение я погрузился из школы философии прямо в бомбоубежища, противогазы и сирены, — описывает он. — Во Франции я вообще не знал войн, и это было очень сложно и нервно. Мне предлагали продолжить изучение философии, но я обнаружил, что иврита, который я выучил по Пятикнижию, недостаточно. Израильского иврита у меня не было, и это был еще один вызов, который заставил меня очень быстро понять, что философию в академии я сейчас изучать не смогу».

Но это не помешало его интеграции в стране. «Я решил выбрать изучение искусства, любимую мною область, и даже поступил в «Бецалель». Для меня это было знаком с небес, что я должен остаться в Израиле».

В течение трех лет Дармон учился в «Бецалеле». В те дни он столкнулся с тяжелым кризисом после того, как его мать скончалась во Франции. Разрыв был очень велик и потряс его также духовно. «У меня было много трудных религиозных вопросов, — вспоминает он. — Не было никого, кто мог бы ответить на них, и из-за большой душевной бури я снял кипу и отошел от религии».

Но даже в период, который он определяет как «выплеск», он не нашел душевного покоя, который искал. «После нескольких лет, в течение которых я не мог найти себя, я понял, что не хочу продолжать такой образ жизни. На этот раз решение было внутренним — я вернулся к полной вере, и очень быстро пришло сватовство, и я женился. Мы удостоились того, чтобы раввин Пинхас Шейнберг (да будет благословенна память праведника) сочетал нас браком, и свадьба была особенно радостной».

«Нет свободы без обязательств»

После женитьбы Дармон сначала обратился к миру дизайна и графики, а затем занимался управлением проектами. Но что-то внутри него продолжало искать и не давало покоя.

«Я все время искал свой внутренний мир, хотел понять, что мы на самом деле делаем здесь, в мире, — объясняет он. — Я участвовал в различных курсах, но очень быстро понял принципиальную вещь: изучение Торы и хасидизма — это прекрасно и важно, но само по себе это не всегда меняет меня. Я оставался тем же человеком, только с новыми мыслями, которые не совсем выражались в изменении сознания или исправлении качеств характера. Я искал способ измениться по-настоящему».

Поиск привел его в мир профессиональной терапии. Он начал изучать различные методы, в том числе «воображение, исходящее изнутри» (димион новеа), и прошел подготовку по передовым методам коучинга и терапии. После этого, вместе с Моше Шароном, он основал школу «Тов у-метив» для терапии и коучинга в духе иудаизма, где сотни выпускников прошли подготовку в области личного и супружеского коучинга, а также терапии посттравматических расстройств.

В последние годы Дармон много фокусируется на области супружеской терапии и сопровождения холостых и незамужних — область, которой он начал заниматься еще около 17 лет назад, когда основал синагогу «Тиферет Исраэль» в районе Нахлаот в Иерусалиме, ставшую магнитом для сотен холостых, незамужних и молодых пар.

«Через них я близко познакомился с проблемой позднего брака и начал специализироваться в этой области, — говорит он. — Я снова и снова встречаю холостых людей, которые достигли зрелого возраста, не найдя пары. Вместо того чтобы спросить себя «почему», они думают, что это «случайно», или обвиняют окружение. Истинная причина в том, что в последние годы люди потеряли понимание обязательств, необходимых для брака. Они боятся брать на себя обязательства и предпочитают быть свободными. Это то место, где нужно понять, что нет свободы без обязательств, и именно когда растет осознание обязательств в супружеской жизни, можно обрести качество жизни и настоящую связь. Это вещи, которые я говорю как холостым, так и женатым, поскольку мне ясно, что это величайший подарок, который человек может сделать себе и своему дому».