Когда Нетаниягу был на линии: раскрыты фрагменты фильма о Линдси Грэме
Редкий видеофрагмент из нового документального фильма «Игра Линдси» раскрывает содержание закрытых переговоров между сенатором Линдси Грэмом и премьер-министром Биньямином Нетаниягу относительно потенциального участия США в Ливане.

Редкий видеофрагмент из нового документального фильма «Игра Линдси», который сопровождал сенатора-республиканца Линдси Грэма в течение последних трех лет, дает захватывающий взгляд на моменты, когда определялись судьбоносные шаги в ходе закрытых переговоров между Иерусалимом и Вашингтоном.
В одном из ключевых фрагментов фильма, задокументированном 4 марта в офисе Грэма в Сенате, сенатор готовится вылететь во Флориду для встречи с президентом США Дональдом Трампом. За мгновение до отъезда он беседовал с премьер-министром Биньямином Нетаниягу и сообщил ему, что намерен попытаться убедить президента присоединиться к кампании в Ливане.
«Я собираюсь попытаться убедить Трампа присоединиться к вам в Ливане… Хотели бы вы этого?» — спросил Грэм.
«Сейчас мы концентрируемся на Иране», — ответил Нетаниягу.
Нетаниягу попросил остановить этот шаг и разъяснил Грэму, что Израиль на данном этапе заинтересован сосредоточиться на кампании против Ирана, и что открытие широкого фронта против «Хезболлы» может, наоборот, послужить другой стороне и привести к эскалации, в которой ни одна из сторон не заинтересована.
«Я думал о другой стороне», — сказал Нетаниягу. — «Мы сосредоточены на Иране. Если мы скажем «Хезболле», что идем до конца, то у них не будет выбора, кроме как идти до конца с нами. На данный момент мы не заинтересованы в этом».
В другом фрагменте, опубликованном из фильма, видно, как Грэм празднует то, что он представляет как личное достижение в продвижении войны, и сравнивает Дональда Трампа и Биньямина Нетаниягу с лидерами Второй мировой войны: «Трамп и Биби — это Рузвельт и Черчилль».
В фильме также представлены кадры, где сенатор делится своими эмоциями по поводу политики в отношении Ирана: «Я чуть не заплакал. Я имею в виду, как долго мы на это давили? Трамп сказал: «Лучшая вещь…»