Радикализация ультраортодоксальной улицы: путь к масштабному кризису

Раввин Иегуда Блой (40 лет), сын педагога и высокопоставленного деятеля партии «Дегель ха-Тора» раввина Мордехая Блоя, а также правая рука раввина Цви Фридмана из «Иерусалимской фракции», дает представление о концепции ультраортодоксального сопротивления призыву. Блой, выросший на почве общественных протестов и выбравший радикальное направление, утверждает, что ультраортодоксальная общественность не движется к интеграции, а находится в процессе возвращения к сепаратистским корням времен основания государства.

Чтобы понять силу сопротивления призыву, Блой обращается к фундаментальному конфликту с сионистским движением. По его словам, партия «Агудат Исраэль» изначально создавалась на основе противостояния сионизму, и эта борьба велась в Иерусалиме еще его прадедом, раввином Моше Блоем, против британских властей и сионистских институтов. «Сионистское движение, — анализирует он, — было основано с целью создания светского государства со светскими ценностями, анти-Торы и анти-веры». Ввиду этого существование общины, для которой «Тора и только Тора является светильником для ног» в рамках светского государства, является, по его словам, постоянным парадоксом.

Блой объясняет: «Модель, которую допускали великие мудрецы поколения в прошлом, заключалась лишь в «де-факто признании». Реалистичное принятие государства без идентификации с ним. В рамках этого соглашения, начавшегося при Бен-Гурионе, который понимал взрывоопасность ситуации и предоставил отсрочку, ешивы могли существовать».

Как изменился ультраортодоксальный мир

Тем не менее, исторический анализ представляет более сложную картину. По словам исследователя Элияху Берковича из Израильского института демократии, определение «ультраортодокс» в 50-е и 60-е годы существенно отличалось от современного.

«Исследования показывают, что у классического ультраортодоксального мира в те годы была большая связь с сионизмом и армией. Фактически, историк Менахем Керен-Крац подсчитал, что в Шестидневную войну около 4% всех солдат ЦАХАЛа были ультраортодоксами», — говорит Беркович.

«Тогдашнее ультраортодоксальное руководство строго разделяло тех, кто учится, и тех, кто нет. В интервью, которое дал секретарь Совета ешив раввин Тененбаум в 1963 году, он разъяснил, что каждый, кто покидает ешиву, автоматически сообщается военным властям и должен немедленно призываться. Лидер литовской общественности раввин Шах даже называл тех, кто пользуется отсрочкой по декларации «Тора — его ремесло», но фактически не учится, «преследователями мира Торы»».

Трудно указать точный момент времени, когда умеренная отсрочка превратилась в полное освобождение для каждого ультраортодоксального юноши. Но поворотный момент наступил после «переворота» 1977 года.

Поворотный момент

Беркович отмечает, что незадолго до этого начался медленный процесс изменения статус-кво: сначала были отменены квоты на освобождение (которые, по-видимому, никогда не применялись на практике, но официально были в силе). Затем, в девятом Кнессете, сформированном после «переворота», было установлено, что даже вернувшиеся к религии, которые ранее не учились в ешивах, могут войти в соглашение «Тора — его ремесло» и отложить службу — что было невозможно по закону до того времени.

Со временем каждый ультраортодоксальный юноша, который не хотел призываться, не призывался, независимо от того, учился он на самом деле или нет. Государство фактически позволило молчаливым согласием регистрировать работающих ультраортодоксальных юношей в ешивах, чтобы поощрять интеграцию в экономику, но события 7 октября драматически изменили общественный контекст и потребности армии в кадрах.

Блой также признает, что с годами наблюдался определенный идеологический «откат» от того самого «де-факто признания» тех дней и что среди ультраортодоксальной молодежи развивались процессы «израилизации» — от идентификации с правыми до эмоциональной вовлеченности в общий политический дискурс. Например, критика Дональда Трампа, когда он нападает на Нетаниягу. Но в последнее время это было остановлено.

Беркович отмечает, что общественное давление в пользу призыва трансформировалось на ультраортодоксальной улице в экзистенциальное ощущение, что «нас идут уничтожать», что привело к немедленному укреплению позиций. Примерно через три недели после начала войны партийная газета «Ятед Неэман» опубликовала письмо лидера литовского поколения раввина Дова Ландо, требующего сосредоточиться исключительно на изучении Торы, а не на других действиях — то есть не заниматься волонтерством в штабах и, конечно, не призываться.

---

Юристы под прицелом

Блой отмечает вмешательство Верховного суда как единственную причину взрыва. Он указывает на решение о «равенстве в бремени» от 2012 года, которое побудило раввина Шмуэля Ауэрбаха приказать своим ученикам стать дезертирами. Блой называет судей «анархистами государства» и утверждает: «Их интересует только якобы справедливость, а не результаты этой справедливости». Он сравнивает их решения с открытием трассы 443 для палестинцев вопреки террористическим актам, исходя из концепции, игнорирующей последствия.

Юридический настрой Блой иллюстрирует решением заместителя председателя Верховного суда Ноама Сольберга, который постановил, что можно подумать о соглашении, которое освободит только «нескольких избранных, которые выделяются издалека своим учением и усердием». Это наряду с высказыванием Аарона Барака об освобождении только для «служителей культа».

«Это доказывает, — по словам Блоя, — что в глазах системы у Торы вообще нет права на существование — разве что как профессиональное обучение для единиц, по сравнению с университетом». Это сопротивление недавно вылилось в переход красной черты: акты насилия у дома судьи Сольберга.

Исследователи Израильского института демократии Элияху Беркович и профессор Гай Бен-Порат указывают на то, что значимым поворотным моментом в событии является переход от нападения на полицейских к прямому нападению на символ государства. Протест больше не направлен только против полиции, а против тех, кто воспринимается как лица, предоставляющие ей юридическую и институциональную поддержку, с попыткой запугать должностных лиц в системе.

Дискурс внутри ультраортодоксальной среды между различными группами по отношению к государству, армии и власти также изменился с годами. Если в прошлом литовское руководство тщательно отделяло себя от «Иерусалимской фракции» и кругов ультраортодоксальных радикалов, то в течение мая-июня 2026 года заметно глубокое изменение тона.

27 мая 2026 года председатель «Дегель ха-Тора» депутат Кнессета Моше Гафни направил письмо представителям в местных органах власти, в котором призвал немедленно прекратить сотрудничество с полицией, включая муниципальную полицию, «вслед за вмешательством полиции Израиля в аресты аврехов и учащихся ешив, изучающих Тору».

Беркович видит в письме серьезный сигнал, свидетельствующий о том, что ультраортодоксальные политики чувствуют, что их вытеснили за пределы правил игры. Этот шаг наносит ущерб критическим рабочим механизмам (общественная полиция, молодежь группы риска) и является реальным изменением и острым сигналом во всем, что касается отношений между центральным ультраортодоксальным течением и государством.

Параллельно, 2 июня 2026 года партийная газета «Ятед Неэман» посвятила свой главный заголовок слову «Война!», утверждая, что государство «объявило войну Богу и Его помазаннику». Раввин Элиав Миллер, один из высокопоставленных деятелей «Дегель ха-Тора», признал: «Что-то глубокое меняется в эти дни на ультраортодоксальной улице... Эти сомнения начинают проникать и в сердца ультраортодоксального мейнстрима».

«Идут на это до конца»

На местах аресты аврехов переворачивают ситуацию с ног на голову. По словам Блоя, «если год назад полицейский мог быть «образцом для подражания» для среднего ультраортодоксального ребенка, который хотел нарядиться полицейским на Пурим, то сегодня, когда ультраортодоксальная общественность воспринимает государство как «антисемитское», форма полицейского стала поводом бросать в него камни».

Блой возглавляет организацию «Ам Кадош», которая имеет представителей в 140 сефардских ешивах и тайно готовит их к реальности санкций и тюремного заключения. «Когда человек понимает что-то до конца, он идет на это до конца. Когда эта ясность достигнута, ребята способны не только пережить тюрьму, но и пренебрегать системой и презирать ее».

Блой определяет нынешние демонстрации как «даже не промо того, что должно произойти». Он предупреждает, что ночной рейд для массового ареста более сотни дезертиров одновременно приведет к беспрецедентному пожару. Он очерчивает конечную точку, сравнивая это с «указом» о призыве религиозных девушек 75 лет назад: тогда Бен-Гуриону дали понять, что ни одна девушка не призовется, закон стал мертвой буквой, а государство «стало посмешищем», — заключает он.

По его оценке, как только весь мейнстрим заговорит радикальным и единым голосом против подчинения закону, государство просто будет вынуждено отступить. Исследователи Израильского института демократии резюмируют, что радикальные модели поведения получили легитимацию в центре, и тема переросла в глубокий кризис доверия и неповиновения по отношению к правоохранительным органам, которому на данный момент нет видимого решения.