Рафи Коэн разжег кухонный огонь в горах: никакая война не помеха
В непростые времена, когда жизнь в Израиле полна тревог, шеф-повар Рафи Коэн устроил в «Керем Бар Яин» вечер, ставший настоящим убежищем от реальности. Гости собрались, чтобы насладиться авторской кухней, забыв о внешних угрозах и сиренах.
Вечер в «Керем Бар Яин»
Время 21:02. Телефон оживает, выкрикивая предупреждения, к которым мы, увы, привыкли. Этот вечер уже побил все мыслимые рекорды по напряжению, но в «Керем Бар Яин» люди продолжают свой ритуал: глоток вина, взгляд на инструкции Командования тыла и обмен понимающими взглядами. Это классическое израильское «мы выживем вместе» — с едой в защищенном пространстве и нежеланием позволить миру сгореть дотла.
К 21:15 тревога стихает, и жизнь возвращается в привычное русло. Ракета была — и нет её. Здесь, в Кирьят-Анавим, все сделали то, что должны были. А Рафи Коэн продолжает готовить. И никакая война не пробьет этот стальной купол.
Свобода без границ
Связь между Коэном и группой «Харим» возникла несколько месяцев назад и сейчас расцвела в творческом порыве. Здесь нет нужды в прощупывании почвы или проверке границ. Когда игнорируют их существование, когда перепрыгивают через забор — именно там начинается настоящее дело. И вот он — огонь.
Официальным шагом стала реорганизация кухни «Нура», флагманского мясного ресторана группы. Но даже здесь не было места мелким шрифтам или контрактам. Вы не направляете атомную энергию, чтобы подогреть воду для кофе, и не заставляете художника-импрессиониста рисовать по номерам. У Коэна нет ни линий, ни цифр, зато есть цвета, которые не способна воспроизвести ни одна радуга.
Путь к «Керему»
Дорога в горы сегодня странная. Война убрала с трассы половину машин, но добавила драмы: едешь с приоткрытым окном, чтобы в любой момент услышать приказ съехать на обочину. Напряженная трасса превратилась в скороварку, а 120 км/ч ощущаются как поездка на бронетранспортере. Но когда въезжаешь в кибуц, руки привыкают к рулю, а глаза адаптируются к темноте. Гирлянды огней «Керема» обозначают посадочную полосу. Здесь есть бухта, есть убежище, есть приют.
Внутри пространство пульсирует жизнью. Персонал и гости говорят на одном языке, стирая границы. Возможно, нужно было выехать из Тель-Авива, чтобы увидеть это чудо. Коэн в деле: он не позирует и не демонстрирует талант ради галочки. Он просто работает — на фронте стола с сырой рыбой, у гриля, с бокалами и тарелками. Он подает, разделывает, учит и не понимает, в чем драма. А гости смотрят с надеждой, впитывая каждый момент.
Еда как обещание
Меню построено как манифест «из моря на тарелку». Здесь отказываются от подражания и просто выполняют обещание. Тарелка за тарелкой вы понимаете: даже если у всех будут те же продукты, только у него получится так вкусно.
«Морской тунец» с зеленым миндалем и острым перцем, белая пеламида с листьями дикого фенхеля, свежий анчоус на толстом ломтике хлеба с мягким маслом. Затем артишоки с белым вином, тортеллини с желтками и грюйером, фаршированные виноградные листья как тогда — с коричневым маслом и узбекским изюмом. Темное рагу из мальвы и нута. Морской язык с картофельным кремом, который не смейте называть пюре.
Официально это был ужин. По сути — бал. Событие, которое вы будете помнить. Когда утром вы колебались, стоит ли ехать, вы еще не знали, что победите. На одну ночь, на один ужин, на одного Рафи Коэна. Но какая это была победа.
